Город, где умирают тени

Город, куда приходят умирать мечты. Город, где кончаются ночные кошмары и обретает покой надежда. Где все сказки находят конец, все поиски — завершение, а всякая заблудшая душа — дорогу домой. Вот что такое Шэдоуз-Фолл.

Авторы: Грин Саймон

Стоимость: 100.00

Августин был крупным мужчиной, но сейчас залитый кровью больничный халат свободно болтался на нем, как саван. Выглядел святой словно после длительной голодовки. Под глазами темные круги, кости лица заметно выдавались из-под натянувшейся кожи — всем своим видом он смахивал на вернувшегося из пустыни ветхозаветного пророка.
Два привратника внесли очередного пациента и уложили на операционный стол. Августин стянул прикрывавшую несчастного окровавленную простыню, и с края стола на пол полилась кровь. У мужчины был распорот живот от паха и до грудины. Августин запустил руки в жутко зиявшую рану и быстро задвигал ими, перебирая пальцами орган за органом и прикосновениями исправляя повреждения. Когда он работал, глаза его суживались, а над головой коротко вспыхивал и тут же гас яркий нимб. Наконец он вынул руки и одним коротким жестом заживил тело. Привратники подхватили раненого, как только Августин закончил, а на его место почти сразу бухнули следующего.
Кэллеген молча наблюдал. Пациенты все прибывали, и скольких бы ни спас Августин, работе не видно было конца. Силы уходили из святого медленно, но неуклонно, забирая с собой и годы его жизни. Несомненно, он знал об этом, но продолжал свое дело. Кэллеген простоял минут двадцать, когда наконец возникла небольшая передышка. Августин оглянулся и, увидев его, улыбнулся. На лице любого другого человека это выглядело бы оскалом смерти, но Августин подарил ему искреннюю улыбку человека, оставшегося самим собой вопреки смертельной усталости.
— Пришел помочь, Нэйт? Здесь постоянно не хватает пары добрых рук.
— Пришел просить помощи, Августин. Надо остановить крестоносцев. Ты обладаешь Божьей силой. Пойдем со мной и обратим ее против крестоносцев.
Улыбка Августина чуть померкла, и он покачал головой:
— Эх, парень, неужели ты решил, что я об этом не думал? Конечно, думал, особенно когда увидел, что творят эти мясники, прикрываясь именем Господа. Но насилие не остановишь насилием. Я не подниму руку на ближнего. Это претит моей вере.
— Но ты нужен мне, ты нужен городу.
— Я нужен здесь.
— Здесь ты подчищаешь грехи других людей. А ты можешь остановить сражение, остановить бойню и этим иссушить источник, поставляющий тебе раненых.
— Да, но лишь путем отречения от дела всей моей жизни. От всего, ради чего живет наш город. Взгляни на этих людей, Нэйт. Некоторые из раненых — горожане, а некоторые — крестоносцы. Я не спрашиваю их, кто они. Это не имеет значения. Я просто помогаю, чем могу.
— И сколько еще погибнет оттого, что ты не желаешь остановить войну?
— Неужели ты думаешь, я не испытываю искушения насилием? Привлекательностью простого действия — «хороший» парень против «плохого», — притягательностью простого ответа? Нет, дружок, я не воин, и сделать меня таковым этим мясникам не позволю. — Он понимающе и сочувствующе улыбнулся Кэллегену. — Поверь, Нэйт, я больше твоего знаю, что происходит в этом городе. Уже собираются силы, которые положат конец войне. Но если ты хочешь участвовать в этом, пусть будет так. Я даю тебе силу Божью — используй ее так, как считаешь нужным.
Августин потянулся к Кэллегену, возложил руку на его лоб в благословении, и мощный разряд пронизал священника. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени. Божья сила зажглась и забурлила в нем, сила, что была за пределами упования, за пределами здравого смысла. Кэллеген вдруг стал слышать голоса рассудков каждого находящегося в больнице, стоны, крики, горячечный лепет — все разом. Шатаясь, он поднялся и вышел из операционной, зажав ладонями уши. Он не оглянулся и не увидел полный горя и понимания взгляд на лице Августина, прежде чем тот отвернулся к своему следующему пациенту.
Протискиваясь через толпу и на ходу плача от давления распиравшей его изнутри силы, Кэллеген стал выбираться из здания. Шквал голосов в голове немного утих, когда он, спотыкаясь, вышел за территорию больницы. И здесь Кэллеген вдруг почувствовал, что начинает обретать контроль над собой, и усилием воли прогнал звучавшие в нем голоса. Некоторое время он стоял, беспомощно дрожа, и постепенно привыкал к тому, что с ним сделалось. Теперь он стал обладателем силы, настоящей силы и, в отличие от Августина, не колеблясь, применит ее.
Решив опробовать свое обострившееся восприятие, Кэллеген мысленным взором нащупал бой в полудюжине кварталов отсюда. Две стороны, в азарте схватки истощив силы, почти остановились, но отступить первым не желал никто. Кэллеген высвободил малую толику своей новой силы, без усилий взмыл в воздух и поплыл по ночному небу. Холодный ветер выбивал из глаз слезы. Кэллеген направился туда, откуда неслись стрельба и крики.
Он