Город, где умирают тени

даже не попытался следовать за ним. Любого, кто сделает это, гвардейцы пристрелят на месте и будут стоять на посту, пока их командир не вернется. Не имеет значения, как долго придется этого ждать. Солдаты безмолвно кивнули Ройсу и отдали честь. Он отсалютовал в ответ, коротко улыбнулся и зашагал в темноту зала.
Гвардейцы смотрели Ройсу вслед, пока он не растворился во мраке, а затем рассредоточились, заняв оборону у входа. Они свое дело знали — Ройс много раз учил их этому, — и все же необъятное пространство вселяло в солдат беспокойство. В его жуткой тишине каждому звуку эхо вторило нескончаемое количество раз, а боковое зрение, казалось, отмечало в темноте стремительные движения. Впрочем, не исключено, что все это им мерещилось.
Солдаты держали оружие наготове и не спускали глаз с входной двери, поэтому сразу не заметили девушку по имени Мэд. А когда заметили, было уже поздно.
Маделейн Креш, сливаясь с тенями, подкралась к ним сзади, ее кожаное одеяние было одного цвета с темнотой. Она заранее сняла с себя все цепи и украшения, чтобы те не звенели и не отражали света. Зажатая в руке рифленая рукоять ножа с выкидным лезвием дарила уверенность. Мэд сменила свой обычный черно-белый макияж на более тусклый — серый, который спрячет лицо в тени, и свой «ирокез» намочила гелем и прилизала, чтобы его колебания ненароком не выдали ее. Мэд осталась последним оплотом между этими людьми и Временем и обязана была защитить его. Любой ценой.
Мэд глубоко вздохнула, по-кошачьи выскользнула из тени и напала на ближайшего солдата сзади с жестокой бесхитростностью. Рукой зажала рот, нож под ребра, а затем осталось только оттащить труп назад, под прикрытие теней, прежде чем у кого-либо будет шанс заметить пропажу. Она дала безжизненному телу тихо упасть на пол и быстро огляделась. Тишина. На все про все ушло полтора мгновения.
Мэд для проверки ткнула ножом солдату в глаз, а затем приготовила себя к следующей цели. Она широко ухмылялась. Сейчас она делала то, для чего была рождена, и чувство это было восхитительно. Она так долго ждала, чтобы отплатить Времени за его доброту, но даже несмотря на то, что собиралась покончить с пришельцами как можно быстрее и вернуться к Времени, Мэд не собиралась торопить события. Она наслаждалась.
В картинах галереи она видела, что сделали с Шэдоуз-Фоллом, и мечтала о мести. Хоть жила она и не в самом городе, этот город она считала своим. Привязанности Мэд были малочисленны и просты, а по-другому она не хотела и не умела. Она высунулась из тени ко второй цели и сознательно шаркнула подошвой о каменную плиту пола. Солдат оглянулся и напряженно нахмурился: абсолютно уверенный, что слышал звук, он не смог бы этот звук охарактеризовать. Мэд снова шаркнула, и солдат направился в ее сторону. Маделейн Креш улыбнулась и крепко сжала рукоять ножа.
Уильям Ройс гордо вышагивал по галерее Мощей, глядя только вперед. Картины на стенах были полны звуков и ярости, и порою люди либо существа, что были на них, просто бушевали внутри полированных рамок, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Ройс не обращал на них никакого внимания. Он шел к своей великой цели, и чудеса галереи были для него пустым звуком. Он сознавал, что в ответе за многие сцены разрушений и страданий, но вины за собой не чувствовал. Он сделал лишь то, что счел необходимым ради того, чтобы добраться до данного места в данное время. Все остальное не значило ровным счетом ничего.
Ройс много раз бывал здесь прежде — в своих снах. Галерея снилась ему в детстве, хотя много утекло времени, прежде чем он понял, что это была именно она. Его, тогда еще ребенка, пугал непостижимый размах галереи, но сейчас никаких страхов в душе Уильяма не осталось — сейчас он воспринимал галерею лишь как место, через которое надо было пройти к Двери в Вечность, за которой его ждал сам Господь Бог.
Сердце вдруг учащенно забилось, и Уильям невольно ускорил шаг. Он почти пришел. Вот-вот он остановится перед Дверью, откроет ее и задаст вопрос — тот самый, задать который мечтал всю свою жизнь.
Верховный уверенно шел по коридорам, будто выплывавшим из его детских снов. Наконец коридоры закончились, и Уильям оказался в галерее Инея — вот здесь-то ему даже во снах не приходилось бывать. При всей своей дисциплинированности и бесхитростности Ройс еще не утратил способности видеть и удивляться и сейчас замер на пороге: увиденное было настолько прекрасным, что он с благоговейным страхом и изумлением обводил взглядом помещение.
Галерея Инея была соткана из тонких и непостижимо искусных узоров и сплетений слоистых ледяных паутинок, тянущихся высоко вверх, и прядей игристого лунного света. Ройс сделал глубокий вдох и ступил на сверкающее стекло пола. И тут же ему почудилось,