Город, где умирают тени

защиты от меня у тебя нет. Я даровал тебе силу взамен на тысячи душ погибших в Шэдоуз-Фолле, но ты не мог не знать, что с тебя будет причитаться кое-что еще. За содеянное тебя проклинают, и я воспользуюсь этим проклятием и заберу тебя на муки вечные. Ох и повеселимся же мы с тобой!
— В этом нет необходимости, — сказал Время. — Ты знаешь правила.
Дьявол зашипел на Время, но возражать не стал. Ройс понял, что дьявол боится старика, и решил сделать зарубку в памяти: вдруг в будущем пригодится. Он повелительно взглянул на Время — не двигаясь, тот спокойно посмотрел на него в ответ.
— Дверь в Вечность ведет к Господу, — сказал Ройс. — Я пришел сюда, чтобы открыть ее, и ничего вы не в силах сказать или сделать, чтобы остановить меня. Вы могущественны, но и я не слаб, и сил у меня гораздо больше, чем вы можете себе представить. У входа в галерею мои люди — на тот случай, чтобы нас вдруг не потревожили.
— Этого я опасаюсь меньше всего, — тихо проговорил Время. — Тем более что люди, которых ты оставил на часах в зале, мертвы.
Ройс уставился на Время. Ему и в голову не приходило подвергать сомнению слова старика. Если он говорит, мертвы, значит, так оно и есть. Новость потрясла верховного, но он сдержался и не выдал себя. Время понимающе кивнул.
— Я и не помышлял пытаться остановить тебя, Уильям. Дверь в Вечность — к услугам каждого. Если ты в самом деле твердо решил поговорить с Богом, то тебе надо всего лишь открыть ее и перешагнуть порог. Разумеется, в этом случае назад уже дороги не будет. Не смотри на меня так, Уильям. Не я придумал эти правила. Я просто здесь работаю.
— Что за Дверью? — спросил Ройс. Во рту пересохло, но голос ему удавалось сохранять спокойным.
— Не знаю, — ответил Время. — Это единственное место в Шэдоуз-Фолле, скрытое от моих глаз. Это последняя великая тайна, последний вопрос на все ответы, когда-либо встававшие в твоей жизни. Разве не за этим ты шел сюда? Не за тем, чтобы задать свой вопрос?
— За этим, — сказал Ройс. — Чтобы задать вопрос. Совсем простой вопрос, но он мучил меня всю жизнь. Там правда Бог?
Дьявол зашипел, но не сдвинулся с места. Время улыбнулся.
— Я должен знать! — настаивал Ройс. — Я всю свою жизнь строил вокруг Бога и слова Божьего. Отказывал себе в малейшем шансе нормальной мирской жизни, во всех мечтах и надеждах о земной любви и семье — все ради того, чтобы посвятить себя Богу. Я стал крестоносцем, придумал и создал армию и привел ее сюда, потому что, как в итоге выяснилось, одной веры недостаточно. Во всяком случае, пока существует испытание. И если Бог есть, значит, все, что я сделал — а делал я ужасные вещи, — может быть оправдано. Если же Его нет — значит, вся моя жизнь была ложью, обманом и тщетой. Все смерти, все страдания… Все, что я сложил к ногам Всевышнего.
— Какая во всем этом ирония, не правда ли: во главе армии христиан-фанатиков, которые никогда не сомневаются, стоит человек, потерявший веру.
— Как же долго я мечтал о том, чтобы прийти сюда! О Двери в Вечность, по ту сторону которой отыщутся все ответы, все правды и неправды. Я должен был попасть сюда любой ценой. Чтобы знать… Чтобы оказаться по ту сторону сомнений… Чтобы…
Сделав шаг вперед, он открыл Дверь в Вечность. Хлынул свет — яркий, теплый, успокаивающий. Не колеблясь, Ройс ступил в сияние, и Дверь закрылась за ним, отрезав свет, пришедший оттуда. И мир без этого света стал как будто чуть-чуть мрачнее. Дедушка-Время взглянул на стального дьявола:
— А ведь может настать день, когда ни одна живая душа не будет верить в тебя. Что тогда будешь делать?
— Ну, до этого еще далеко, — ржавым железом проскрипел демон. — Еще столько всего может случиться…
С этими словами рогатый исчез, оставив в воздухе запах серы и два жарко пылающих отпечатка копыт там, где только что стоял. Время затоптал их, затем взглянул на закрытую Дверь и тихонько вздохнул. Не пришел срок туда заходить, но даже ему придется в один прекрасный день отворить Дверь и узнать, что там, по ту сторону. И очереди своей он ждал с нетерпением.
Повернувшись к Двери спиной, Время пошел обратно через галерею Инея.
«Надеюсь, — подумал он, — Мэд уже управилась с уборкой».
Он чувствовал, что сейчас ему очень бы пришлась по душе чашка крепкого чаю, а сам заваривать чай он терпеть не мог.
Время миновал узоры искрящихся льдинок, оставив за спиной Дверь, терпеливо дожидавшуюся новых гостей.

Рия Фрейзер вела трофейный джип по пустынным улицам с такой яростью и агрессией, что Эш украдкой хватался за ремень безопасности. Хоть он и не настолько живой, как его спутница, лишний раз убеждаться в этом желания у Леонарда не было.