Город, где умирают тени

напрягаясь при этом так, что глаза чуть не вылезли из орбит, а пот заливал лицо, но чертов чурбан более не сдвинулся ни на дюйм. Мэд сделала шаг назад и влепила ему пару ударов — так, из принципа, — затем ухватила труп за ногу и повторила попытку перевалить тело в пропасть. Подставив под мертвеца спину, она наконец сдвинула его с места. Еще один рывок, и все будет в порядке. И, конечно же, именно в этот момент в ее голове громко прозвучал голос Дедушки-Времени:
«Маделейн. Приходи. Ты мне нужна».
— Это может секундочку обождать? — чуть запыхавшись, спросила Мэд. — У меня сейчас руки заняты.
«Приходи. Немедленно».
— Вот так всегда, — проворчала Мэд. — Чует мое сердце, наши с тобой отношения носят чисто служебный характер. Другими словами, если не скажешь «пожалуйста», причем скажешь это не для проформы, а искренне, я не только не приду к тебе до второго пришествия, но останусь торчать здесь, пока не посинею.
«Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь».
— То-то же, — буркнула Мэд. — Буду через минуту, если не надорву себе спину. Приготовь-ка пару баночек с мазью и хорошенько взбей подушки к моему приходу.
Она как следует ухватилась за ногу мертвого боевика и принялась за дело с новым усердием. Крестоносец балансировал на раме картины, будто споря с ней, кто здесь главный. Наконец тело сдалось, плавно скользнуло через край и исчезло в темноте. Мэд плюнула ему вслед, рукавом вытерла пот с лица и зашагала по галерее Мощей. Голос Времени звучал встревожено, и это было совсем на него не похоже. Вот уж чего у Дедушки-Времени было полным-полно, так это — времени. Бессмертие делало возможным исключить торопливость в принятии решений. Но Время сказал, что она ему нужна. Мэд прибавила шагу. Что бы там ни стряслось — до старика рукой подать. Время всегда был рядом, откуда бы ей ни приходилось спешить на его зов. Такое это было место.
Мэд свернула за угол и сразу же очутилась в кабинете Времени. Как обычно, перед ее взором предстал зал средневекового замка, весь в горящих факелах и свисающих гобеленах. У одной стены стоял огромный меч, торчавший из наковальни на каменном пьедестале. Не было нужды читать надпись на крестовине. Она и так знала, что это Эскалибур, а замок назывался Камелотом.
Мэд быстро пошла вперед и изо всех сил старалась согнать с лица хмурое выражение, видя, в каком состоянии находится зал. Повсюду в углах паутина, гобелены выцветшие, в застарелых пятнах. Факелы почти до конца выгорели, и пол густо устилала пыль.
Дедушка-Время сидел развалившись на большом железном троне, возвышавшемся на помосте из голубого с прожилками мрамора. На нем была темная мантия волшебника, покрытая загадочными символами. Иногда на плече у него сиживала сова, но сейчас ее не было. Остановившись перед троном, Мэд резко отсалютовала Времени, а затем с трудом подавила шок, охвативший ее от первого взгляда на лицо старика.
Он выглядел невероятно дряхлым, намного старше, чем ему было положено. Кожа была полупрозрачна, а над выпирающими скулами темнели глубоко запавшие глаза. Взгляд их оставался решительным и строгим, но губы дрожали. Время постарел на сотню лет с момента их последней встречи, а виделись они меньше часа назад. Мэд с большим трудом постаралась не подавать виду. Похоже, борьба с крестоносцами отняла у него все силы.
— Ну вот, пришла, — отрывисто бросила она. — Зачем звал?
— Надо поговорить, — сказал Время, и Мэд едва не вздрогнула, услышав его изменившийся голос — он был слаб и тих, чуть громче шепота.
— Надо так надо. Можешь не благодарить. Я всего лишь делаю свою работу.
— Что? — беспомощно взглянул на нее Время. — О чем ты, дитя мое?
— Позаботилась о крестоносцах. Проблемы больше нет. Их было всего двенадцать.
Время медленно покачал головой:
— Не за этим я тебя позвал, Маделейн. А теперь, пожалуйста, будь внимательна. Времени и сил у меня осталось только на это последнее дело.
Дыхание старика сбилось, и он замолчал. Мэд капризно надула губы. Она так гордилась тем, что вывела из строя двенадцать крестоносцев, не получив при этом и царапины, хотя знала, что Времени это не понравится. Потому как, будучи человеком такого положения и власти, он порой бывал на удивление щепетилен и брезглив. И никогда по-настоящему не ценил того, что она для него делала.
Время вновь заговорил, медленно, с усилием, и Мэд стала внимательно слушать.
— Я закрыл Дверь в Вечность дабы защитить ее от крестоносцев. Но когда верховный главнокомандующий заявился сюда собственной персоной, я открыл ее снова — для него лично. Это решение казалось мне самым простым. Однако, как только он прошел через нее, все изменилось. Зов Двери вдруг стал сильнее, много сильнее.