Город, где умирают тени

пожаловать в страну-под-горой.
— Что-то эльфов не видать, — безучастно проговорил Голд. — И вообще я ничего не вижу, кроме травы.
— Терпение, Лестер. Здесь нельзя торопить события. В Фэйрии понятие о времени сильно отличается от нашего. Собственно говоря, поэтому они и могут так независимо существовать. Старик-Время способен контролировать Фэйрию лишь отчасти. Возможно, когда-нибудь или Фэйрия, или сам старикан перейдут границы условно дозволенного, и развяжется битва битв, в итоге которой выяснится, кто здесь на самом деле главный. Но поскольку ни он, ни эльфы толком не знают, каковы будут последствия, они просто оставили все как есть и счастливы этим, стараясь не гнать волну.
— Все это очень хорошо, — сказал Голд тоном, выдающим его противоположное мнение, — ну а где эльфы-то?
— Наблюдают за нами. Меня они знают, а вот вас — увы. Прошлая их война черт разберет с кем сделала их осторожными, подозрительными и немножечко параноиками. Как правило, эльфам нет особого дела до визитов людей. Сейчас они решают, пустить нас или прибить на месте. Причем обоих. Лестер, постарайтесь выглядеть обаятельным и интересным.
— Прошу прощения. Это не мой типаж. Рискового и грозного я еще могу изобразить, если от этого будет прок.
— Главное, Лестер, не заводитесь. И будьте другом, уберите руку и не тянитесь за своей пушкой. Давайте не будем давать им повода, а?
— Я начинаю думать, что идея ваша была не слишком остроумна. Мне не нравится это место, мне не нравится способ передвижения, приведший нас сюда, и я совершенно точно знаю, что желания знакомиться с эльфами у меня нет. Как насчет того, чтобы вернуться домой?
— Боюсь, Лестер, что в этом я вам не помощник. Здесь так не делается. Мы вошли в приемную и не можем уйти, пока нам этого не позволят. И не смотрите на меня так: я знаю, что делаю. Я бывал здесь сто раз, и ни разу они меня не прогнали. Правда, я никогда с собой никого не брал. Не хмурьте так брови, Лестер, а то споткнетесь. Я ведь бард, пою старые песни, рассказываю старые сказки, а эльфы питают особую слабость к бардам. Да они готовы пустить нас только затем, чтобы спросить, что вы за фрукт и какого черта я притащил вас с собой.
— Хороший вопрос, — протянул Голд. — И зачем же я здесь?
— Вы — герой. В Фэйрии герои в почете. Эльфы восхищаются бардами, но героев просто обожают. И если в ходе дискуссии и прений мне не удастся склонить их встать на нашу сторону, тогда, возможно, это сделаете вы, подключив свое очарование. Эльфы очень нужны нам, Лестер. Если мы уговорим Двор Унсили помочь нам, эльфы в мгновение ока отыщут нашего загадочного убивца. Они имеют доступ к волшебству и наукам, лежащим за пределами человеческих мечтаний. Помимо этого, их точка зрения кардинально отлична от нашей. Никто не видит мир так отчетливо, как те, кто живет вне его пределов.
— Слишком много «если» и «возможно».
— Ну да, потому что эльфы по большей части такие и есть. А, наконец-то. Долгожданный вызов на ковер.
Обширный пласт дерна вдруг провалился, обнажив секцию опускающихся в темноту ступеней. Голд беспокойно переступил с ноги на ногу, прежде чем подойти к ним. Глиняные ступени казались примитивными и древними, будто вырубленными из сырой земли в допотопные времена. Они опускались на добрый десяток футов, а затем терялись в темноте. Голд взглянул на Моррисона:
— И что — надо лезть туда? Там даже света нет!
— Свет будет. Доверьтесь мне, Лестер, я ведь здесь не впервой. Просто впитывайте и держитесь. И делайте вид, что поражены. Парадные входы бывают разные, и этот, конечно, так себе, но эльфы свято чтят традиции. Если у них что-то работает со времен оных, они оставляют это без изменений. Вам ведь такое не в новинку — вы же бессмертны.
— А они и в самом деле бессмертны?
— По сути, нет, просто живут подолгу. Только не вздумайте намекать им на это. Эльфы терпеть не могут, когда им противоречат.
Шагнув вперед, Моррисон начал спускаться. Голд покачал головой и последовал за ним. Вскоре дневной свет остался за спиной, и их окутала темнота. Голд остановился. Он чувствовал, что лестница ведет дальше вниз, но опасался, что без освещения потеряет равновесие на неровных ступенях. Беспомощно щурясь, он вглядывался в темень. Почему он не захватил фонарь? Взял ведь с собой практически все необходимое, а фонарь забыл!
Тут яркая искра, словно поплавок из воды, неожиданно выплеснулась из тьмы. Следом — еще, целое облако искр взметнулось и медленно осело вокруг пришельцев, будто вспыхнувшие мотыльки. Их сияние будто дневным светом залило ступени, и Голд с Моррисоном увидели, что ступеней осталось совсем немного — они обрывались перед входом в туннель. Голд протянул руку, пытаясь коснуться