Город, где умирают тени

одного из порхающих светлячков, но тот с легкостью ускользнул от его пальцев.
— Оставьте их в покое, — сказал Моррисон, стоявший на пару ступеней ниже. — Это блуждающие огоньки. В общем-то, твари дружелюбные, но могут доставить неприятности, если им досадить.
— Ты хочешь сказать, это живые существа? — поразился Голд, опустившись на одну ступеньку с ним.
Моррисон пожал плечами:
— И да и нет. Никто толком не знает. Даже они сами.
— А есть хоть что-то определенное в этом месте, куда ты меня привел?
— Разумеется, нет. Это страна-под-горой. Здесь все по-другому.
Закончив спуск, он направился к туннелю, и Голду пришлось прибавить шаг, чтобы не отстать. Блуждающие огоньки полетели рядом, весело искрясь и кувыркаясь в воздухе. Их свечение было удивительно ровным и неизменным, но что-то в их облике не давало Голду покоя. Он ненароком огляделся и внезапно похолодел: ни он, ни Моррисон не отбрасывали тени.
Туннель постепенно шел под уклон, что тоже тревожило Голда, а затем выровнялся, приведя к туннелю более широкому, лежавшему под травянистой долиной. Стены его были из земли, без какого-либо крепежа или подпорок. Здесь и там черви толщиной в большой палец выползали из земляных стен, свиваясь кольцами или свисая с потолка. Между головой Голда и потолком оставался просвет в добрый фут, однако он невольно вжимал голову в плечи и сутулился, опасаясь, как бы такой червяк не упал на голову. Он старался не думать о том, что свод туннеля ничем не укреплен, но вновь и вновь поднимал глаза. Затем ему пришла мысль о невероятной тяжести нависшей сверху земли, но он тут же отогнал ее в сторону. Моррисон бодро вышагивал впереди, такой веселый, такой беспечный, будто прогуливался по пригородной улочке. Поглядывая ему в спину и спотыкаясь, Голд брел дальше.
Некоторое время они шествовали в полном молчании. Моррисон, похоже, не собирался отвечать на его вопросы, Голд же в свою очередь не собирался их ему задавать — слишком было Голду не по себе от звуков тихого голоса своего молодого спутника, эхом отдающегося в туннеле. Ему казалось, если прислушаться, можно услышать, как поют блуждающие огоньки — тоненькими голосками, с придыханием, на языке ему незнакомом, но их пение по-прежнему вселяло страх в его душу, будто он уже слышал эти песни когда-то, быть может во сне.
Время шло. Никаких ориентиров, по которым можно было бы определить пройденный путь, не попадалось, и Голд без особого удивления отметил, что часы на его руке стоят. Единственной мерой пройденного пути оставалась усиливающаяся боль в ногах и в согнутой спине. Но вот наконец они подошли к воротам и остановились. Ворота перекрывали туннель от стены до стены и от земли до самого свода — огромные, массивные, высеченные из бледно-серого с прожилками камня в форме гигантской головы какого-то зверя. Но в замысловатых очертаниях морды явно угадывалось что-то слишком уж человеческое. Морда была вытянута в сторону туннеля, преграждая путь огромными стиснутыми клыками. Глаза были закрыты, но создавалось полное впечатление, что зверь слушает и ждет. Голову обойти было невозможно, и Голд застыл, уставившись на нее и не в силах оторвать от нее взгляда. Все его инстинкты единодушно вопили: уноси отсюда ноги да поскорее! Все его чувства заглушило неодолимое ощущение опасности и угрозы.
— Эльфы называют его Сторожем, — тихо пояснил Моррисон. — А закрытые глаза лишь иллюзия. Он в курсе, что мы тут. Не спрашивайте меня, живой он или неживой. По легенде зверь этот здравствовал, когда эльфы посадили его сторожить их дом, и с тех пор он так долго здесь сидит, что обратился в камень. Никто не знает ни его имени, ни породы, да какая теперь разница, на нем его порода и кончилась. Эльфы сами уже не помнят. Они говорят, Сторож может разглядеть в душе правду и измену и в состоянии отличить честного человека от злодея. Он может заглянуть в самые темные уголки души и увидеть там самые потаенные секреты — даже те, которые ты сам себе запрещаешь вспоминать, разве что во сне. Сделай шаг вперед — челюсти раскроются, и если ты храбр и честен, то войдешь в подземную страну Фэйрию.
— А если ты не храбр и не честен? — чуть более запальчиво, чем ему хотелось, спросил Голд.
— Тогда Сторож слопает вас с потрохами. Прелестная легенда, не правда ли? Но таков закон Фэйрии. Сказка — ложь, да в ней намек… Ну как, Лестер, что будем делать? Возвращаемся или — вперед? Вам решать.
Голд посмотрел на Сторожа, и закрытые глаза каменной морды вернули Лестеру его взгляд. На огромных зубах виднелись темные подтеки — возможно, крови, засохшей когда-то давным-давно. Лестер взглянул на Моррисона, пристально за ним наблюдавшего, и холодно улыбнулся. Он же Боец, Тайный Мститель, смотревший