Город, где умирают тени

для того. Рано или поздно причина его возвращения постепенно будет исчезать, пока не ослабнет настолько, что не сможет его удерживать. Тогда он снова уйдет. Он умрет и останется мертвым. Я не вынесу второй раз потерять его.
Рия почувствовала, что вот-вот заплачет, но смогла удержаться. Эта боль была застарелой, и уже не было у нее прежней силы. И потом, Рия как-никак была политиком и привыкла контролировать свои эмоции. В последнее время она плакала лишь из соображений целесообразности и лишь в том случае, если поблизости были телекамеры. Шмыгнув носом, она коротко улыбнулась Марте — мол, все хорошо. Обе услышали, как открылась входная дверь. Рия дернулась в кресле, будто частичка ее рванулась бежать прятаться от вошедшего. Она взяла себя в руки и встала спокойно, чуть заметно дрожа. Марта, тоже поднявшись, первой направилась в прихожую. Оттуда донесся звук их приглушенной беседы, а следом — громкий голос Марты сказал:
— Леонард, сынок, пойдем-ка со мной. К тебе пришли. Рия собралась с духом и все же испытала легкий шок, когда в комнату вошел Эш, улыбаясь ей так, как прежде. Сердце зачастило, но не только радость была тому причиной. Леонард был очень похож на себя: одет так же небрежно и чуть неряшливо, волосы не причесаны. Он шагнул вперед поздороваться с ней, и Рия с ужасом подумала: сейчас он протянет руку. Ни за что на свете она не смогла бы заставить себя прикоснуться к нему. К счастью, Леонард лишь улыбнулся и приветливо, чуть рассеянно кивнул, будто частичка его внимания была сфокусирована на каком-то ином, отдаленном и более важном предмете.
— Здравствуй, Рия, — спокойно произнес он. — Добро пожаловать. Похоже, мама наконец нашла тебя… А, в ход, пошли шоколадные бисквиты. Гордись, Рия, мама абы кому никогда не подает их.
— Надо поговорить, Леонард, — отрывисто сказала Рия. — Это очень важно.
— Не сомневаюсь, раз уж ты приехала сама спустя столько времени. Пойдем наверх, поговорим в моей комнате.
— Оставайтесь здесь, в гостиной, — предложила Марта. — Я могу уйти, чтобы не мешать вам.
— Да нет, не стоит, — сказал Эш. — Лучше у меня: там я чувствую себя более сосредоточенным.
Повернувшись, он пошел из комнаты, не оглядываясь — следует ли Рия за ним или нет. Рия поблагодарила Марту быстрой улыбкой и поспешила за ним. Она помнила, как пройти в комнату Леонарда, несмотря на то что прошло достаточно времени с тех пор, как она последний раз была там. Нет, тот раз, когда после похорон Эша она заходила в его комнату, словно к месту паломничества, попрощаться с его вещами, — тот раз не в счет. А сейчас воспоминания окружили Рию и тянулись к ней, настойчиво требуя ее внимания, но она твердо удерживала их на расстоянии вытянутой руки. Она пришла сюда по делам. Деловой визит — и ничего больше. Эш поджидал ее на верху лестницы, держась рукой за открытую дверь комнаты. Все было в точности, как прежде. Ничего не изменилось. Ничегошеньки.
— Я провожу здесь уйму времени, — тихо проговорил Эш. — В комнате столько воспоминаний, и к ним я очень привязан. Я теперь не сплю, но часами валяюсь на кровати. Размышляю, вспоминаю, пытаюсь ухватить суть всего, что делает меня тем, кто я есть. Это помогает постичь смысл и назначение окружающих меня вещей: моих книг и записей; щеток и расчесок; дезодоранта на моей полке. Всех тех мелочей, которыми ежедневно пользуются живые и о которых больше раза в день не задумываются. Мне-то они уже не нужны, но я люблю на них смотреть. Они помогают мне… чувствовать себя самим собой.
— Я здесь по делу, — прервала его Рия чуть более напористо, чем ей хотелось. — Мне необходимо поговорить с тобой о Джеймсе Харте.
— Понял. Я догадывался. Присядь, прошу тебя.
В комнате было лишь одно кресло, и Рия опустилась в него и, положив ногу на ногу, приняла строгий вид. Эш сел на краешек кровати лицом к ней. Рия отодвинула ноги чуть назад, чтоб ненароком не коснуться ног Эша. Леонард ободряюще взглянул на гостью, и ей пришлось на мгновение отвести глаза. Он так старался быть полезным, но именно это почему-то мешало ей. Рия оглядела комнату, стараясь не смотреть на Эша, и все, что она видела, возвращало воспоминания о времени, проведенном ими здесь вместе, в прошлом, когда он еще был жив. На стене — афиша концерта, на который они ходили, книга на полке, которую Леонарду подарила она и которую он все порывался прочитать, да так и не начал. А может, и начал — теперь, когда у него стало больше свободного времени.
— Тебе очень к лицу черное, — сказал Эш. — Такая элегантная… Если б знал, как тебе идет траур, постарался бы умереть раньше.
— Траур не по тебе. Я утром была на похоронах. Лукас Де Френц.
— Слышал… И очень волновался за тебя, когда узнал, что там стреляли. Но,