Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
– вставил зацепленный Артемис, сверля взглядом пространство где-то в районе своего левого плеча. Никто не обратил внимания – покалеченный – он и есть покалеченный, что с него взять.
Я еще некоторое время выслушивал дифирамбы в свой адрес – когда еще столько комплиментов наговорят, кроме как посмертно! А то все – Селиванов псих, Селиванов ненормальный, Селиванов то, Селиванов се, и трали-вали гусельки. Кто ж такого гения как я при жизни-то оценит! Затем шагнул вперед, появляясь в поле зрения сидящей за столом компании и от души наслаждаясь эффектом. Все, потешили тщеславие, самооценку подняли, теперь получите, распишитесь, ваш подарочек.
Обрез поперхнулся водкой и закашлялся. Лаэрри оборвала мелодию резким, неслаженным аккордом и едва не стукнулась носом в клавиатуру. Лидия замолчала, будто ее выключили. Кондор с грохотом и звоном ухнул на край столешницы бутылку, уставившись на меня, как на привидение. Впрочем, для них для всех я и был в тот момент кем-то вроде привидения.
А я продолжил наглое издевательство.
— С ума сойти!.. Какой человек-то был!.. Меня аж на слезу пробило… – Я показательно шмыгнул носом – благо, кровотечение оттуда мне это позволяло. – Жалко-то как, туман меня побери… Вот, слушаю вас, слушаю, а у самого слезы наворачиваются… Ой, ребят, а кого, собственно, провожаем-то?..
Ага, покойников по имени звать не полагается. Мало ли, в какую мерзость он преобразовался, покойничек. Еще притащится на зов, на пару рюмок живой крови – мало не покажется. Разумеется, было бы непростительно не воспользоваться данным обстоятельством и не прикинуться дурачком.
…А куда, кстати, Алиса делась? Черт, пропала, пока я тут трескал мед ложками из уст дорогих сослуживцев и тихо сдерживал смех. Ну, почему о живых никто ничего хорошего и не подумает сказать?! Ну, вот, почему, объясните идиоту тайну мироздания!
Сбежала, наверное. Это на нее похоже…
Кондор, наконец, пришел в себя – как и полагается хорошему начальству, первым.
— Назови свое имя.
Проверка. Ага, я-то думал, он пьяный в хламину – еще бы, на трезвую голову про меня оды не слишком-то посочиняешь. Особенно, если ты – мой непосредственный начальник. Про такого-то придурка.
— Владимир Селиванов, – послушно отрекомендовался я. – Служебный псевдоним – Дэннер. Живой я. Да чего вы уставились, товарищи?
— Не «служебный псевдоним» – а позывные, – ворчливо исправил Кондор. – Сколько раз повторять.
Вот, пожалуйста. Я ж говорил – меня только посмертно ценят. При жизни никак. Та-дам! Я не удержался от паскудной улыбки. Уж простите!..
— Где отчет? – подлил масла в огонь мой любимый начальник. Ответить я не успел – меня сшиб метеорит. Или комета.
У кометы были светлые волосы и оч-чень костлявая правая рука, на которую я благополучно приземлился ребрами.
— А-ай!.. – захрипел я из-под Лидии. – Ты меня сейчас добьешь!.. Туман тебя побери… з-зар-раза…
— Ой! – опомнилась она. – Я тебе руку не сломала?..
— И руку тоже! – Я извернулся ужом, пытаясь выбраться. Раны болели так, что сознание призывно махало мне платочком откуда-то очень издалека. Да что ж это такое-то! Не успеешь толком восстать из мертвых – тут же убивают обратно. Выбраться удалось, и я немедленно пополз вверх по стенке, отчаянно цепляясь за деревянную панель. – Отчет где?! – с праведным возмущением заорал я, послав к черту устав и дисциплинарные нормы. Я крайне замечательный покойник, мне можно. – Отчет?! Да я еле живой из этой чертовой канализации выполз, едва не сдох десять раз, впору на переплавку к чертовой матери, ползком в позе каракатицы, как гребаный ответственный сотрудник, в туман меня восемьдесят семь раз, добираюсь до чертова отдела – а там глухо, как в танке! И где я должен был искать твою чертову рожу, Кондор, когда…
На этой торжественной ноте мой безумно содержательный и поэтичный монолог был прерван объятиями «чертова» Кондора. Он, правда, вел себя не в пример осторожнее некоторых… чрезмерно эмоциональных… А?.. Я что-то сказал?
— С возвращением, сынок. – Мне показалось – или голос у него действительно прервался? Ну и дела…
Тут-то все остальные на меня и накинулись – будто по команде. И едва не сшибли вторично. Радости было столько, что я почти поверил во все эти комплименты, что они мне тут коллективно наговорили. Пока я честно пытался ответить на бурное проявление эмоций каждому из двух десятков человек в баре, объявилась сонная и зевающая во весь рот Нэйси. Она остановилась на пороге и хрипло поинтересовалась:
— Эй, народ, а в честь чего кипеж-то?.. Шумиха на всю улицу…
— Нэйси!! – взвыл я. – Спаси меня!
— Чего?.. Товарищ командир, это вы?..
Нэйси не сразу
