Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
все смутно-беленькое…
Я резко уселся на кровати – ах, да, в тумане кроватей, вроде как, быть не должно – и принялся отчаянно тереть глаза. Зрение не спешило восстанавливаться – все же на ярком свету я находился достаточно для того, чтобы повредить его. Этот свет поярче всех прожекторов, вместе взятых. В общем, я добился того, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, пусть и смутно. А разглядев, удивился еще больше.
Похоже, больница. Палата на три кровати, приоткрытое окно в полстены – и это ночью! – за окном шелестят кудрявыми и зелеными-зелеными буйной листвой ветвями, деревья. Пахнет сиренью. Палата располагалась, судя по всему, примерно на третьем этаже, и сирень сюда не дотягивалась, но густой свежий запах кружил голову. Букет той же сирени стоял на тумбочке возле соседней кровати, на которой спал худенький и черноволосый молодой человек, уютно подложив руку под щеку. Сирень теснила вторая банка, из которой торчали красные тюльпаны, целая охапка. Между банками скромненько притулились очки в пластмассовой оправе. Я поймал себя на том, что зрение все-таки восстанавливается достаточно быстро, но кто спал на самой дальней кровати, уже не разглядел.
Нет, с ранами и, правда, что-то не так. Куда боль подевалась? Отсутствие боли и настораживало, и приносило облегчение одновременно. Я резко поднял подол рубахи и… Обнаружил на месте дырки от пули охотников всего-навсего свежий шрам, едва заметный среди всех остальных. Впрочем, остальные тоже как-то странно поблекли и уменьшились. Кожа сделалась практически чистой. Рубаха похрустывала, будто накрахмаленная. Я вернул ее на место и хотел, было, протянув руку, сдвинуть в сторону синеватую в слабом ночном освещении тюль. Не может быть, чтобы ночью за этим окном никого не было – и плевать, что никакой опасности я не чувствовал. Наверное, это уже выработанный годами рефлекс.
Что-то удержало руку, я резко обернулся и обнаружил, что плечо чуть повыше сгиба обхватывает мягкий, тускло поблескивающий браслет, и от браслета тянется тоненькая трубочка, словно у капельницы, к стоящему на тумбочке, утробно урчащему агрегату в корпусе из белого пластика. Я философски решил не дергаться. Только на всякий случай коснулся лица. Так и есть – ожогов не было и в помине.
Так, где это я, интересно?..
Скрипнула дверь, являя молоденькую стройную девку, одетую в белый халат. В руках у нее была стопка каких-то документов, на голове косынка. Она остановилась на пороге, тихонько прикрыв за собой дверь, и протянула руку к выключателю. Ну, электрический свет – это еще куда ни шло…
— Доброе утро! Пора вставать.
Этот голос я узнал бы из тысячи.
Пока я размышлял, бред это или галлюцинация, девица подошла совсем близко, и сделалось видно ее лицо.
Нет, этого быть не может!
— Дайте руку, – сказала она. – Что с вами?
Я машинально протянул руку, девка присела на краешек кровати и принялась считывать данные с маленького экрана белого прибора.
— Та-ак, давление в норме, – бормотала она, делая быстрые пометки карандашом в блокноте, – немножко снижено, но это ничего… сердце в норме, раны покажите… Ого!.. Да у вас просто фантастическое здоровье!
Остальные зашевелились, темноволосый приподнялся и потянулся за очками.
— А вот это, – весело сообщила девица, – вам больше не пригодится, Тимур Александрович! Все, новая жизнь, пора привыкать. Сейчас, глазки посмотрю… Владимир, как вы себя чувствуете?
— Замечательно, – выговорил я, стараясь не разглядывать ее в упор.
— А что с пульсом? – Она закусила губу, и я почувствовал, как теплые девичьи пальцы обхватили запястье. – Никогда нельзя полностью полагаться на технику, я всегда это говорила… – Она резко замолчала и встревожено подняла на меня серые глаза. – Что с вами?
— Ничего! – раздраженно бросил я, высвобождая руку. Ясно ведь, что у меня с пульсом, ясно, как граница города и тумана. – Все у меня в порядке. Это с тобой что-то не так, по-моему.
Она терпеливо вздохнула и обняла скоросшиватель с историей болезни.
— Вы, главное, не беспокойтесь, Владимир. Все будет хорошо, – она протянула руку и коснулась моей ладони, – вы только не беспокойтесь…
— Не беспокоюсь, – сквозь зубы процедил я, резко отбрасывая волосы с лица и поднимая взгляд. Нет, никакой ошибки. – Ты издеваешься, Аретейни? Или это психологический тест такой?
Она вздрогнула и отшатнулась, будто я на нее кастетом замахнулся. Глаза подозрительно заблестели. Интересно, что она с такими нервами в медицине-то забыла?..
Ласточка – а все же это, черт меня побери, была именно она – сглотнула и заинтересованно подалась вперед.
— А вы меня откуда знаете?
На этот раз шарахнулся я.
