Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
— Да нет же! О тебе же, родная, беспокоюсь, между прочим.
Она снова улыбнулась – на этот раз легко и радостно.
— А не надо за меня беспокоиться. Я в порядке.
Вот, упрямая. А, я, кажется, об этом уже где-то упоминал. А Ласточка предложила:
— А пойдем ко мне чай пить.
Я скептически оглядел ее на предмет осиливания процедуры чаепития. Нет, исключено. Вырубится, едва переступив порог. Зачем расстраивать отказом? Знаю же, что она себе после этого там напридумывает.
— Идем.
…Квартира оказалась небольшая, но уютная. Уютная в смысле энергетического фона. Я осторожно переступил разбросанные на полу книги и какие-то эскизы, пока хозяйка поливала себе голову холодным душем с целью прийти в себя, поднял один листок. На нем был изображен чей-то портрет. А она, оказывается, неплохо рисует. И чего стесняется?.. Непонятно.
Тем временем Ласточка появилась из ванной, встряхнула мокрыми волосами и отправилась ставить чайник. Она заметно ожила. Ну, да, я бы тоже на ее месте ожил.
— Тебе черный или зеленый? – обернулась она при виде меня. Я с трудом подавил желание отвести с ее лица прядь волос и улыбнулся в ответ.
— Все равно.
Ласточка фыркнула, поставила на стол две коробочки с чаем и принялась декламировать считалочку, поочередно в ритм указывая на них.
— Шла машина темным лесом, за каким-то интересом, инте-инте-интерес, выходи на букву «с». Зеленый. – Она отвернулась, извлекая с полки заварочный чайник в горошек. – Знаешь, я, похоже, в тебя влюбилась. Спасибо за вечер. И гляди, остановку не проспи, когда домой полетишь, а то я беспокоюсь. – Аретейни обернулась с улыбкой, продолжая возиться с чайниками. А я едва со скамейки не свалился. Ласточка, как ни в чем не бывало, поставила перед моим носом кружку. – Ты чего? У тебя такое лицо, будто ты единорога на стенке углядел. Эй…
Ну, все. Довольно. Или я сейчас ей все объясню, или… ну, вы поняли. Соблазн ухватить ее за руку и прижать к себе был такой, что я невольно уцепился обеими руками за столешницу и прикусил язык, чтобы не наговорить лишнего. По пьяной лавочке человек, вообще, начисто теряет самоконтроль, так что, я заслуживаю большущую медаль за подвиг. Не забудьте при случае наградить, ладно?..
Я поднялся и тряхнул головой, надеясь вытрясти из нее литр коньяка и полторы бутылки вина – но должного эффекта, разумеется, не достиг. Поэтому быстро заговорил, пока не успел еще натворить глупостей.
— Слушай, я должен тебе кое-что сказать. – Кое-что, ага. Маленькое такое уточнение… ай да я… – Я не поеду домой – нет у меня здесь дома. Мне необходимо найти портал, пока не поздно. Я… да присядь ты уже!
Ласточка послушно плюхнулась на скамейку напротив, не сводя с меня расширившихся глаз. А я продолжил.
— Я из будущего, понимаешь?.. Сложно объяснить, но…
— А-а. – Аретейни кивнула и улыбнулась. – Да не волнуйся ты так, все я понимаю. Исследователь, да?.. Историк?..
— Да никакой я не историк! – едва не заорал я. – Я случайно сюда попал… Только мне нужно поскорее вернуться, а я не знаю, как это сделать.
— Да вернешься, не переживай. – Ласточка спокойно налила чаю в чашку. – Пойдем завтра к машине времени, объясним им все – они и вернут.
— Что?.. – только и выговорил я, опускаясь обратно на скамейку. – Куда пойдем?..
Ласточка подняла взгляд.
— К машине времени, – повторила она. – Все будет хорошо, Владимир. Ты чай пей, пока не остыл.
Я машинально ухватил чашку. Она ничуть не нагрелась, хотя от нее и поднимался пар. Впрочем, здесь же все странно…
— Ты имя-то мое откуда знаешь?
Аретейни подула на чай.
— Так ты сам сказал. Ну, когда тебя в отделение привезли. Ты ничего не помнишь?
Я помотал головой. Жидкость в чашке казалась вовсе не зеленой, а светло-салатной. Пахло чаем, жасмином, васильком и чем-то еще – я не разобрал.
— Неудивительно. Ты еле живой был. – Ласточка снова улыбнулась, и серые глаза ее засияли улыбкой, будто в них поселился солнечный лучик. Я невольно залюбовался. – Ну, и как там, в будущем?
— Плохо. – Ото всех этих разговоров опьянение как рукой сняло – лучше любой марганцовки. Даже руки уже не дрожали. Я мрачно наблюдал танец пара над чашкой. Ласточка удивилась.
— Плохо?.. Чем плохо?
Мерно прогудел какой-то летательный аппарат за окном. Всколыхнулись на окне занавески и опали. На стене громко тикали часы, стилизованные под подсолнух. Полдвенадцатого ночи. Часы здесь были разные – и электронные, и обычные, стрелочные. Эти были как раз таки стрелочные.
— Почему плохо? – повторила вопрос Ласточка, прерывая затянувшееся молчание и легонько касаясь моей руки. – Скажи.
Сказать?.. Черт, да что же это я!
