Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
Ишь ты, героиня нашлась.
— Еще чего не хватало. Тоже мне, пионерка Лара, лежи уж тихо… – Я, дотянувшись, стукнул в дверь еще разок. Ободрал руку.
В груди неприятно похолодело.
Может, не слышит?.. Или спит?..
Да нет же, я ведь слышал ее шаги!
Никто не отозвался.
Сырой весенний воздух вдруг куда-то исчез, вместе с примесью такого родного запаха влажной извести – дом старый, а под нами, наверное, подземный резервуар… может, метро… когда-то было…
Ненужные, отстраненные мысли проносились в голове, мелькая быстрыми ласточками, тяжелый хрип Майи, казалось, тупым зазубренным ножом вспарывает давящую тишину. Я едва не свалился, вовремя подставил ладони, ощутив легкое покалывание песка и осколков краски в кожу, судорожно вдохнул, стараясь понять, куда же это воздух делся. Голова закружилась.
Что это со мной?.. Раны?..
Нет, вроде, непохоже.
Так, все, некогда! Соберись, Селиванов, соберись! Поднимайся! Да вставай, же, идиот ты недобитый! Можно подумать, хуже не бывало!.. Да что же это…
Я распрямился пружиной, одним движением сдернул с себя куртку, завернул в нее Майю – она была настолько маленькая и хрупкая, что уместилась там почти целиком и, выхватив пистолет, выстрелил в замок на двери. А вот, не поможет. Мне ее не выбить. При всем желании. Эти двери – они крепкие, они как бункер – на случай нападения тварей…
Осознав, наконец-то, что нечего было впустую растрачивать драгоценные патроны и ломать замки, я опустился на ступеньки. Воздух снова появился – да в таких количествах, что у меня даже голова закружилась – как тогда, когда мы все из коллектора вылез… хм, выползли. Пульс набатом отдавался в висках – часто-часто. Кровь побежала по венам с такой скоростью, что у меня мелькнула очередная неуместная мысль, что, вскрой я сейчас себе запястье ножом, струя достанет до потолка.
Вас удивляет, что я думаю про окровавленные потолки в такой момент?.. А что мне еще остается делать – внутрь-то мне не попасть. Майю сейчас лучше не трогать – аптечка аптечкой, но чтобы зашить рану надо одежду срезать. Замерзнет. А в госпиталь я ее просто не донесу – помрет по дороге. Знаете, размышления о всякой ерунде здорово помогают отвлечься, когда плохо.
Интересно, почему у меня всегда не хватает патронов?.. Особенно в самые ответственные моменты. Может, нечего палить по всему, что движется, а, Селиванов, щедрая ты душа?..
Я сплюнул. И ведь никого вниманием не обделю, черт побери. Остальным – меч. Самая экономичная в мире штука.
Туман…
Я поднялся и позвонил в соседнюю дверь. Разумеется, все сейчас на дежурстве – мы ж сколько народу потеряли последнем рейде. Я без сил облокотился на дверь, уткнувшись носом в собственную руку. Артерия все еще часто пульсировала.
И тут-то до меня, наконец, дошло, в чем, собственно, дело. А когда дошло, я отпустил несчастную дверь и, на этот раз, привалившись к ней спиной, невольно рассмеялся, так, что, наверное, на весь подъезд было слышно.
Дурак ты, Селиванов. Все-таки дурак.
Ты же просто испугался.
Впервые – и даже не за себя. Странно?..
Возможно.
Наверное, странно.
Но зато интересно!
Нет, серьезно. Я становлюсь живым.
Я выругался, сообразив, что снова теряю время и, накрыв Майю на всякий случай еще и свитером, с предельно возможной скоростью кинулся в участок.
— Кондор!..
Черт, его же нет здесь, он же раненый! И никого нет! Черт, черт, черт!
Я спрыгнул с подоконника запертого окна – ногти царапнули по серебряной обшивке – метнулся к двери участка, с силой дернул за ручку. Заперто.
Включил рацию – но и она молчала.
— Кондор! – во всю силу легких заорал я. – Веррет, черт тебя побери! Лидия!.. Кто-нибудь!..
В небе, среди рассеивающихся облаков, кружила одинокая тварь. Она отозвалась мне протяжным клекотом.
— Да вы что все, вымерли, что ли?.. – ни к кому не обращаясь, прошептал я, слушая эхо голосов от стен. Пульс вдруг замедлился. Мир будто накрыла огромная плотная сине-прозрачная тяжелая волна – я машинально переключился на энергетическое восприятие.
Так.
Плохо дело.
Во всем огромном, слитом корпусами, многоэтажном здании патрульного участка, во всем госпитале, стоящем неподалеку, на всей, застроенной частными сельскими домами, включая дом Нэйси и Лесли, улице, во всем городе, наконец, я не чувствовал присутствия ни единого человека.
Только далекой звездочкой неровно вспыхивающая, жарко-алая, лихорадочно пульсирующая энергия раненой Майи.
— Ничего, – зачем-то шепотом заговорил я, – ты не бойся… от такой маленькой раны еще никто не умирал… – И тут же – невпопад:
—
