Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
как вот этот вот нож. Он только что того парня из меня вырезал – больно, но что ж поделаешь.
Ласточка – тьфу, то есть, Аретейни – молчала по-прежнему. И не двигалась. Взгляд остановился, кровь отхлынула от лица, сделав его совершенно белым, точно известка. Казалось, она даже не дышала. Я тоже молчал, отчего-то не отпуская ее взгляда, Обрез с Лесли вообще по-прежнему не подавали признаков жизни. Нож, наконец, завершил свою работу, покромсав чокнутую птичку в мелкий фарш и возвращая на законное место привычную пустоту. Вязкую, черную и холодную, как болотная вода. Все встало на свои места.
Только Ласточка – моя Ласточка – осталась. Но это уже неважно. Мне все равно.
Вранье, скажете?.. А вот, молчали бы вы лучше, дорогие товарищи.
Она медленно подняла руку, повернулась, указала в сторону завода. Рука не дрожала. Лицо оставалось бесстрастным. Затем поднялась обратно к городу, старательно обойдя меня стороной. Двигалась она будто бы с огромным трудом. Кивнула Лесли и Обрезу – и вдруг бросилась бегом, мгновенно растворившись в сумерках.
Вот и все. Я закурил сигарету, прикидывая расстояние до завода. Как бы лучше пройти?..
Прошуршали по камням шаги Обреза – он остановился прямо передо мной и несколько секунд просто смотрел.
Затем вдруг двинул мне ногой в солнечное сплетение.
Я будто очнулся.
Удар был такой силы, что должен был, казалось, в щепки разнести ребра, я пролетел добрых несколько метров прежде, чем впечататься в ржавый остов троллейбуса, который с треском проломился. Захрипел, неосознанно пытаясь снова вдохнуть, перевернулся набок, задыхаясь и невольно царапая ржавый металл, едва не захлебнулся собственной кровью.
Ты чего, Джонни?.. Почему я не успел среагировать вовремя?.. Я, как и Ласточка, отчего-то не мог двигаться…
Когда я более-менее пришел в себя и сумел выползти из троллейбуса, Обрез все так же курил, глядя на темные очертания Города впереди. Ага, а я теперь, видимо, брошу эту привычку…
— Скажешь, я не прав, – проговорил он, не обернувшись. Я сполз на землю, снова закашлявшись. Сплюнул кровь.
— Верно… – Голос звучал так, будто я вместо того, чтобы разговаривать, царапал бастардом троллейбус. – Почему ты меня не остановил?
Джонни резко развернулся, глядя на меня с нескрываемым раздражением.
— Да потому что тебе, кретину чертову, надо было высказать ей все, показать, как ты ее ненавидишь, устроить себе разрядку и послать ее к тварям. Иначе твои мозги никогда бы не включились! – Он сплюнул и снова отвернулся. Прибавил тише: – Она же только потому на тебя орала, что старалась заткнуть пострадавшую гордость. Хотела скрыть настоящие чувства. А ты так ничего и не понял. Вот за что мне иногда хочется тебя прибить, Селиванов, так это за твой чертов эгоцентризм. И ведь мозги-то у тебя работают. Почему они отказывают при первой же возможности кого-нибудь обидеть, если не секрет?
Я обхватил колени руками, скорчившись в позе эмбриона – мне казалось, что так будет менее больно. А ведь он прав. Ну, теперь-то я обязан вернуться живым.
Ради Города и любимой женщины.
Лидия
В палате было тихо. Кондор размышлял, остальные спали, все, кроме Витьки Тележкина.
— Их надо остановить, – неожиданно сказал он, поднимая взгляд от своей тетрадки. Я встрепенулась.
— Кого?
— Желтые огоньки.
Кондор порывисто обернулся, но Витька замолчал. Вид у него был как на собственных похоронах.
— Что ты знаешь? – Я села в кровати, опираясь обеими руками ни матрац. – Что ты знаешь?!
Бывший Странник покачал головой и ничего не ответил. Я почему-то вдруг поняла, что ничегошеньки он не расскажет нам – хоть ты его пытай. Наверное, есть причины. И тогда я просто спросила:
— Там есть другие города? За туманом?
Молчание.
— Почему Странники никогда не возвращаются домой?
Тишина.
— Откуда приносят серебро? Кто его плавит? Там же есть люди, верно?
Нет ответа.
— Почему ты вернулся?
Тик-так. Часы на стене. Единственный источник звука в палате. Я начала злиться. Хоть бы поглядел на нас, что ли.
— Между прочим, твоих дочерей растила я. И я прекрасно знаю, что они о тебе думают.
Я сказала это просто со злости, мне хотелось хоть немного его расшевелить. Я не ожидала подобной реакции.
Витька вздрогнул всем телом, как-то судорожно вздохнул и проговорил очень тихо:
— Если бы не я – вы бы погибли все.
И закрыл лицо руками. Я поняла, что он плачет, только спустя минуту. Не стоило с ним так…
— Вить, – забормотала я, – ты извини, я не хотела… Но почему ты все время молчишь?! Почему ты меня игнорируешь? Что там есть такого, что нам не полагается знать, что за тайны?!
