Город посреди леса

моему разуму как-то непостижимо.
Впереди из темноты вырисовывались чуть приоткрытые двойные двери – настоящие ворота. Гверн протиснулся в щель, я протиснулся следом.
…Я ожидал драки. В крайнем случае, перестрелки. Да чего угодно – с участием какого-нибудь врага, человека, там, или твари. Я так ожидал, что даже вошел в огромный темный зал с оружием наизготовку.
Но вариант, где Даклер, Тележкин, Лаура, Джанджи и Артур окажутся дружно залипшими в огромной паутине… Нет, даже в голову ни разу не пришло.
— Товарищ полковник, разрешите доложить! – при виде нас бодренько отчеканил Джереми. Я даже рот раскрыл.
— Ну… э… а… докладывай, в общем.
— Задание выполнено!
— Что?!
Гверн прыгал в дальнем углу и звонко лаял.
— Задание выполнено, – повторил Даклер. Я оглядел паутину. Белесые канаты тянулись во все стороны, от начала и до конца зала, цепляясь за стены, пол, мебель и высокий сводчатый потолок. Подойдя ближе, я посветил фонарем мимо Витькиного сапога (он оказался на уровне моих глаз) вглубь помещения. Отсюда амфитеатром поднимались скамьи, изгибались полукругом, следуя вычурной планировке. Паутина терялась в темноте вместе с рядами скамей.
— И что с вами делать? – проворчал я, отступая на шаг. – Где Казимир?
— В углу, – ответил Джанджи. – Его не видно.
— Казимир! – позвал я, осторожно приблизившись. Тут меня опять замутило, причем, уже не от запахов. Молодой человек был замотан паутиной как куколка – того и гляди, крылышки выпустит. С невольным стоном опустившись на пол и переждав вспышку боли, я принялся исследовать композицию. В глазах темнело, и фонарь не спасал, да, в довершение ко всему, Гверн крутился и всячески мешался. Руки тряслись так, что я, примерившись, было, к началу паутинных «пеленок» испугался заодно вскрыть несчастному глотку. Казимир казался бледнее обычного – если такое, вообще, возможно.
— Как бы вас всех вытащить… – вслух задумался я – и тут позади послышался самый неожиданный в такой дикой обстановке звук.
Это был стук женских каблуков.
Я стоял на коленях, повернуться мешали раны, а датчик испуганно запиликал. Тварь?..
Чья-то рука, опустившись сверху, нежно провела по щеке.
— И кто это к нам тут пожаловал? – проворковал женский голосок. Затем вторая рука молниеносным движением сорвала датчик с пояса и швырнула оземь – он разлетелся вдребезги, и сделалось тихо.
Стоп, твари не слышат ультразвук! Тогда… что же это такая за тварь?..
Терпкий запах духов перебил застойную вонь разложения, рука поползла вниз по груди, я попытался развернуться – не вышло.
— Ай-ай-ай, – сладенько зашептала тварь, – больно, да? Ну, это ненадолго, это быва-ает…
— Ты кто такая? – спросил я. Тварь топнула изящной ножкой в лаковой туфельке.
— Фи, какой ты зануда! А я думала, что ты интересный…
— Берегись! – донесся слабенький голосок Лауры. Я уже ничего не соображал от боли, тварь продолжала что-то говорить, Гверн – лаять, а потом навалилась темнота.

— Товарищ полковник, это было крайне неосмотрительно…
— Заткнись, Даклер…
— Сам заткнись, бомж трактовый…
— Да вы оба достали!..
— Тебя спросить забыли, салага…
— Тихо! Она возвращается.
Повисла тишина. И в этой тишине все отчетливей слышался ритмичный шорох, будто кто-то рядом метет асфальт метлой – «шур-шур… шур-шур…» Паутина покачивалась в такт.
— Ка-акие все миленькие, какие все вкусненькие… с кого бы начать…
— Какая ты приторная, какая занудная, – сообщил я. Тварь подползла ближе.
— А вот, с тебя, пожалуй, и начну! – проворковала она.
— О-ой… какая противная, – невольно зажмурился я. Неведомым образом девица обратилась в кошмарный гибрид человека и паука – теперь у нее было восемь членистых конечностей, причем, передняя пара напоминала руки, а задняя ноги, тощие и карикатурно вытянутые, покрытые редкими жесткими волосками; нижняя часть туловища непропорционально раздулась, а лицо… можно, я не буду про него говорить?
— Ты грубиян, – оскорбилась недопаучиха. – Прямо, как мой старый друг Казимир.
— Слушай, – я приоткрыл один глаз, – а как ты называешься? У тебя классификация есть?
— Пошел ты!
Нет, все-таки женщина есть женщина.
— Я бы пошел, да ты ж меня на паутину прилепила.
— А-а-а-ай-й-й-й-й!!.. – завизжала паучиха и впилась зубищами мне в шею. Как ни странно, боли я не ощутил.
Спасение пришло с неожиданной стороны.
Внезапно загремела очередь, зазвенели, стукаясь о мраморный пол, гильзы – и меня залило черной жижей. Тварь взбрыкнула всеми восемью лапами, грузно повалилась на пол и задергалась в агонии.
— Попалась! – радостно заорал