Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
не пищит. Черт их знает.
Ну да ладно, не время. Вернусь – расспрошу у Кондора.
Коллектор гостеприимно распахнул перед нами черную пасть уводящего вглубь коридора, из которого мощно тянуло миазмами и тепловатым характерным сквозняком. Хорошо, хоть часть обеспечила нас всех непромокаемыми сапогами – жалко, все ж-таки, Чернявого. Я обернулся и невольно фыркнул, разглядев его физиономию. Ехидный комментарий вырвался, как водится, сам собой. Честное слово, я не хотел никого обидеть!
— Не боись, Чернявый, зараза к заразе не пристает, а дерьмо и подавно, не тонет.
— Иди ты!.. – тоскливо простонал Артемис, разбалтывая сапогами жидкую грязь и отпинывая пустой молочный пакетик, еще в незапамятные времена потерявший изначальную расцветку. Вокруг пакетика мутно пузырилась бурая пена. У меня закружилась голова. Ну, надо же, не успел войти, а уже траванулся аммиаком. Я невольно усмехнулся. Старею!.. Это (для справки) в тридцать четыре года.
— Идем, Чернявый. Не отставай.
Голос эхом отдавался от сводчатых осклизлых стен. Я первым выбрался из воды на узенький скользкий «бережок» канала, протянул чернявому руку, помогая забраться следом. За спиной со скрежетом захлопнулась решетка, отделяя нас от выхода на поверхность. В этом было что-то окончательное – теперь пути назад у нас нет. Или они – или мы. Не выполнил задание – можешь не возвращаться. Сражайся, пока можешь, и не оглядывайся назад.
Мы прошли немного вперед и свернули в узенький боковой коридор. Шаги гулко отдавались эхом, вода тихонько журчала и щедро делилась испарениями. Позади кого-то стошнило. Я усмехнулся. Бедный парень. Ничего, привыкнет. Обрез подошел ко мне.
— Как разделяться будем? – спросил он.
— Вы идите направо, мы налево. Встречаемся тут через полчаса, проверьте резервуар в конце коридора. Да, и скажи своим ребятам, не ходить поодиночке. Не менее пяти человек в команде, слышишь? Коридор маленький, за день успеем обследовать все. За пределы города под землей не соваться. Удачи, Джонни.
— Удачи, Дэннер. – Он хлопнул меня по плечу и увел своих в противоположный коридор. Я повторил небольшой инструктаж и добавил еще, чтобы не подходили к морде и хвосту. Эти твари мордой и хвостом цепляют. Ментально… Кондор, наверное, переживает. Ну, что ж поделаешь.
Я подумал об Аретейни – и в груди потеплело. Тоже, наверное, беспокоится. Эта простая мысль вдруг придала сил и уверенности. Я вернусь. И вернусь с победой. Я не имею права ни умереть, ни проиграть. Я вернусь к ней.
Ласточка бестолковая…
Ласточка… А что, забавно. Ей подходит. Когда-то я читал одну старую легенду, будто ласточки приносят на крыльях весну. Только для меня это аллегория. Весна для одного человека ведь тоже весна.
А если для двоих?..
Тут бросило в жар от подобных мыслей, и я себя одернул. Все, довольно, Селиванов. Ты на работе, к слову – если тебя это все еще интересует.
Фонарик выхватывал из темноты поочередно то мусор, то водозаборные решетки, то замшелый кирпич стен. Иногда – с писком убегающую от света крысу. Черт их знает, что в этих коридорах. Тихо и темно, где-то звонко капает вода, и капли будто перекликаются множеством голосов. Мерно гудят трубы, поет ветер на разные голоса – там низкий гудящий бас, там – тоненькая, будто плачущая, флейта, там – неравномерные завывания скрипки. Будто какой-то странный, пугающий оркестр, слаженный в своей жуткой для человеческого восприятия приглушенной какофонии. И звонкий аккомпанемент фортепиано капель. И шорохи отовсюду.
Интересно, кто это все построил? Давно, наверное, это было, и трудились тут очень много людей. Где-то здесь наверняка ходят эти таинственные поезда.
Едва только я об этом подумал, как пол завибрировал, рассыпаясь утробным перестуком и мерным шумом – совсем близко, внизу, под ногами. Я даже остановился от неожиданности.
Да так оно и есть!
Это они. Поезда…
Мне вдруг невероятно, до безумия, захотелось пробить дырку в полу и – хотя бы на одну секунду! – взглянуть на поезд. Я был уверен, что это поезд. Я, черт возьми, знал, что это поезд! Что же еще?!
Ребята мои замерли и синхронно похватались за пистолеты. Кто-то тихонько испуганно вскрикнул. Я не выдержал, рассмеялся.
— А командир у вас сумасшедший! Ему все несчастные пресловутые поезда мерещатся. Может быть, над нами мост? Это он мои безумные фантазии магнитит.
Они замерли, уставившись на меня, будто на привидение. Кто-то спросил:
— К-командир, что это? Они, да?..
Я перестал бессовестно ржать и махнул рукой.
— Да какой там. Поезда это, сказал же.
И снова все переглянулись с видом консилиума врачей у постели больного. Ну их к
