Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
и жаркой тьмой. Последнее, что я помню, это как незнакомец с собакой крепко встряхнул меня за плечи и сунул под нос что-то резко пахнущее, чтобы привести в чувство.
— Все, рыженькая, пришли, – сказал он. – Дальше сама.
— Как сама? Куда? – оторопело тряхнула я волосами и тут почувствовала, что воздух стал чуть менее спертым, а откуда-то из глубины коридора едва заметно потянуло прохладно-хвойной свежестью. А может, просто показалось.
— Куда – тебе известнее, – усмехнулся незнакомец. – Как-как, на всех четырех лапах.
Тут вдруг он коротким движением рванул из-за пояса длинный хищно изогнутый нож и замахнулся им на меня. Я инстинктивно отпрянула, понимая, что он меня все равно одолеет – он сильнее, и, к тому же, не изранен, как я. Дальше все перед глазами вдруг полыхнула огненная вспышка, кости, как будто в одно мгновение поломавшись, рванули болью. Только теперь я сообразила, что это я в очередной раз обратилась. А незнакомец, наверное, знал, как на меня подействует внезапная опасность, и поступил так специально, вероятно, рассудив, что в человеческом облике я не доберусь до выхода из подземелий, а вот обратившись – вполне. Выходит, что он сам не пожелал выходить на поверхность. Может, все еще не верил, что здесь можно выжить…
Тут из навалившейся темноты вывел скрип двери. Я открыла глаза и столкнулась взглядом с пожилым, но еще крепким и статным мужчиной, вошедшим в комнату. Где-то я его уже видела… Тут я припомнила, что уже приходила в себя в этой самой комнате, он специально наклонился ко мне, чтобы расслышать, а я прошептала ему про оборотней.
Я честно поерзала, пытаясь устроиться повыше – как-то неприлично принимать гостя, валяясь пластом – и слабо поздоровалась:
— Добрый… вечер…
Аретейни
Так-так. Попробуем-ка разобраться. Голова болит. Это первое, что я ощутила, придя в себя. Голова болит просто зверски. Мышцы тоже болят. Еще сильнее болят ноги, левая рука и отчего-то спина… Черт, меня что, асфальтоукладчик переехал?
Итак, все болит, темно, холодно, наручники впиваются в запястья. Я застонала и попыталась перевернуться на бок – не тут-то было. Скованные за спиной руки отозвались болью – и только тут я сообразила, что цепь наручников перекинута через узенькую трубу у самого пола, походившую на стандартную трубу центрального отопления. Но это еще не все.
Нудная дергающая боль где-то меж ключиц и легкое, будто электрическое, покалывание привели в чувство лучше любого нашатыря. Посторонний предмет под кожей был чужим, враждебным и опасным. Я рефлекторно попыталась вскинуть руку и ухватиться за больное место, но наручник, разумеется, остановил. В голове как будто бултыхалось вместо мозгов литра два тяжелой холодной воды, врезаясь в стенки черепа и причиняя неприятно-болезненные ощущения, а руки и ноги болели бы сильнее, если бы не отнимались. Хорошенько меня отделали…
Было неудобно лежать в трехчетвертном относительно пола ракурсе, но шевелиться не получалось.
— Очнулась? – неожиданно произнесли совсем рядом. Звук голоса ударил в череп как медный язык в стенки колокола – колокол немедленно загудел. Твою ж дивизию…
Вспыхнул свет фонаря – и я увидела человека. Он сидел на стуле метрах в трех от меня и покачивал на коленях автомат, словно маленького ребенка. Больше мне ничего разглядеть не удалось – тускло освещенная картинка еще и расплывалась. Фонарь скользнул по моему лицу, заставляя зажмуриться, спустился ниже. То есть, относительно меня – ниже, а относительно поверхности – вбок.
— Это устройство позволит тебе вести себя разумно и не делать глупостей. Поэтому нам больше не придется бить тебя по голове. Сейчас я сниму наручники. Но помни – стоит тебе только замыслить что-то плохое – сработает запуск ультразвукового излучения, сердце разорвет, и ты умрешь.
Он поднялся и подошел вплотную – луч фонаря заметался в такт шагам. Человек присел на корточки.
— Идеальный аппарат для создания идеальных людей, не находишь?.. – Ухмылка у него была неприятная. Щелкнул замок наручника, затем второй. Я заставила себя приподняться.
— Будь умницей, – услышала я сквозь накатившую дурноту. И звук удаляющихся шагов.
Интересно, что он имел в виду под чем-то плохим. Я медленно подняла руку и осторожно ощупала гаджет. Маленький цилиндрик под кожей. Свежий шов. Больно. От цилиндрика расходились длинные и тонкие колючие лапки, будто у паучка. Мне почудилось, что лапки пронизывают весь корпус и достают аж до позвоночника. Если это так – то он подсоединен к центральной нервной системе, а это значит, что, попытайся я его достать, он среагирует немедленно. И каким бы посторонним предметом он ни являлся – для организма он теперь свой. Черт
