Молодая женщина-врач, сохранившая детскую веру в чудеса и тягу к неизведанному. Командир спецотряда, отчаявшийся заглушить пустоту в душе. Юная девчонка, из последних сил сражающаяся со страшным вирусом в крови. Пожилой полковник и его дочь, давно смирившиеся с одиночеством… В Городе живут разные люди.
Авторы: Аредова Дарья
совсем недавно – даже сущность свою еще не освоила, а значит – версия с жизнью в лесу отпадает сама собой, – терпеливо растолковал Дэннер. – Странники никогда не возвращаются к месту своей прежней жизни. – Он помолчал немного и добавил:
— У меня такое ощущение, что все это мне снится. Все страньше и страньше.
— Ну вот, опять! – даже подпрыгнула я.
— Что?
— Ты все время цитируешь наши книги.
— Ваши? Да нет же, эти книги в Храме лежат. Только не все их можно прочесть, далеко не все.
— Дэннер, это наши книги. Я все их знаю. А на допросе ты пел песни, которые у нас каждый день по радио крутят, хотя они и старые.
— В самом деле?.. А я их на старых кассетах слышал.
— Да не может такого быть! – едва не заорала я. – Кассеты столько не живут! Пленка размагничивается! А учитывая тот факт, что они даже для нас – прошлый век, и, если верить тому, что это – будущее – здесь просто-напросто неоткуда взяться кассетам!
— Да, но они здесь есть, – мягко повторил Дэннер. – Что я, по-твоему, могу с этим поделать?
Я запуталась окончательно.
Помолчали. Неподалеку кто-то грузно возился и шуршал по камням в темноте.
— Слушай, я не знаю, – сказал Дэннер. – И, если честно, на данный момент меня вообще не интересуют проблемы мироздания. Я спать хочу. – Он помолчал еще немного и прибавил:
— И есть.
— Понимаю. – Я вздохнула. – Пойдемте?
И мы пошли наверх. Домой… Кажется, Город успел стать для меня родным – вместе с Дэннером. Странно?..
Наверное…
Дэннер
Вернулись мы уже под утро. Ох, дорогие товарищи!.. Я никогда и не подозревал, что воздух может быть столь прекрасен. Мы все дышали и дышали – просто стоя на выходе из коллектора, полной грудью, жадно, взахлеб, пока голова не закружилась. Тут я свалился на траву, глядя в серое небо над городом сквозь черное резкое кружево ветвей, лежал вот так на траве, словно ребенок, и все никак не мог наглядеться. Красотища-а… чудо… волшебство! Самый обычный воздух и самое обычное небо. Нэйси и Лесли, наверное, сейчас носились бы и смеялись – если бы так не устали. С полчаса прошло, не меньше, пока мы так радовались жизни. Казалось, будто мы умерли и вот теперь снова вернулись в мир живых людей, снова способны дышать, мыслить и чувствовать – не было больше душной холодной тьмы подземелья, не было тяжести густого стоячего воздуха, будто продиравшегося в легкие с боем сквозь плотную мокрую ткань. Это подумать только – вокруг все видно без света фонаря. Нет, вы не поняли – все видно. То есть, не маленький кусочек стены или потолка – а совсем все.
Ох, ну что за глупость! Маленькие дети, честное слово. Это сейчас мне так кажется. А тогда нам всем казалось, будто мы попали в волшебную сказку. Воздух, свет и свободное пространство. Я и не подумал бы что человек может настолько отвыкнуть от привычной ему обстановки за каких-то три дня.
Первым делом пришлось завернуть с отчетом к Кондору, которого на месте не оказалось. Тогда мы отправились по домам.
…Совместными усилиями, активно помогая друг дружке, мы с Ласточкой ухитрились помыться, перевязать раны и привести себя в порядок. Казалось, на большее сил уже не достанет – но тут или открылось пресловутое второе дыхание, или стадия переутомления достигла того предела, когда человек это самое переутомление перестает замечать, или свежий воздух нас оживил. В общем, спать нам резко расхотелось. И тогда я устроил Аретейни на кровати, завернув в одеяло, и хотел, было, отправиться на кухню за алкоголем, но зачем-то задержался у комода. Комод как комод, казенный. А у меня было такое чувство, будто я встретил старого друга. Ласточка завозилась, устраиваясь поудобнее.
— Ну? – с улыбкой обернулся я. – Где обещанный чай?
— В шкафу, вестимо, – не осталась в долгу Ласточка. Я вдруг рассмеялся неизвестно, чему – должно быть, сказалось нервное напряжение. Она вначале изумленно на меня уставилась, затем – рассмеялась следом. Смеялись мы так минут пять без передышки, даже слезы на глазах выступили. Я смахнул их рукавом и обнаружил, что все наши приключения под землей как-то поблекли, отдалились. Будто дочитал до конца страшную и неприятную книгу и теперь возвращаешься в реальный мир. И даже не верилось, что все это происходило на самом деле.
Я все-таки притащил бутылку виски и устроился возле Ласточки.
— Вот тебе вместо чая. За победу!
Она счастливо улыбнулась.
— За победу, Дэннер. Как ты думаешь, наши уже вернулись?
Я протянул ей тарелку с остатками бутербродов.
— Еще бы. Тварей-то не видать. Всех, наверное, перебили.
О погибших вспоминать не хотелось. Тем не менее, следующий тост был посвящен Ласточкой именно им.
И тогда мне казалось,
