Продолжение приключений изобретательствующего попаданца. Чертежей автомата, самолета и танка у него нет, поэтому он знает только то, что есть у него в голове: либо помнит со школьных лет, либо сталкивался в профессиональной деятельности.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
из рук адъютанта в генеральской форме, другой офицер с аксельбантами держал плоский прямоугольный поднос с папками и коробочками. «Медведь» посмотрел на меня и сказал:
– Поздравляю вас орденом Святого Равноапостольного князя Владимира 4 степени с мечами и жалую потомственное дворянство Российской Империи вам и потомкам вашим. Царь протянул руку назад, генерал-адьютант вложил в нее две папочки и коробочку с орденом.
– Служу Престолу и Отечеству, – громко сказал я, так что на меня обратили внимание стоявшие рядом (хорошо еще, что на автомате не произнес «Служу Советскому Союзу»)
– Вот, Черевин, посмотри, какие орлы у твоего Агеева служат, в огне не горят и в воде не тонут? – с некоторой вопросительной интонацией произнес Александр IIJ.
– Не было случая проверить насчет воды, Ваше Императорское Величество, – ответил я, приняв «вид лихой и слегка придурковатый», каким следовало быть подчиненному перед лицом начальствующим, еще по петровскому указу.
– Слышал я про твои изобретения с лекарством и с ручными бомбами, да и про подпись Fucking тоже, – сказал царь, – считай, сразу за все наградил тебя и вперед тоже. Смотри, не подведи меня! И император двинулся к коллежскому асессору, стоявшему «ни жив ни мертв» слева.
Скоро награждение закончилось, царь удалился во внутренние покои, сославшись на дела и нас пригласили на фуршет, отведать, чего Бог послал. Поскольку стол был постный, отведывать особенно было нечего, и мы с Агеевым, поспешили в Штаб, для чего нам нужно было всего лишь перейти площадь.
– А мне Георгия дали, – похвастался Агеев, как ребенок, – а тебе что?
– Поздравляю, Сергей, это для офицера самый главный орден, просто так его не дают, как там – «носить, не снимая» – порадовался я за друга. – А мне – Владимира с мечами!
– Тоже тебя поздравляю! Знатный орден, при любой форме носится, и мечи… ты же теперь потомственный дворянин, то-то радость твоему деду будет! – так же не скрывал радости за меня полковник, – правнуки-то его теперь – потомственными дворянами станут при рождении!
Вернувшись, мы представились генералу Обручеву по случаю награждения высокими наградами, генерал поздравил нас и отпустил со службы – отмечать награды, но, достойно для кавалеров таких орденов. Выйдя опять на Дворцовую и, стараясь уберечься от пронизывающего ветра (а ведь, когда пересекали площадь, идя на прием в Зимний, снаружи было практически безветренно, вот ведь переменчивая питерская весенняя погодка). И, дойдя до Певческого мостика, мы взяли извозчика, решив пойти в модный фешенебельный ресторан «Донон», на набережной Мойки, 24. Вообще-то офицеру было не к лицу ходить пешком, даже если близко, но здесь еще сыграло то, что я, по крайней мере уже замерз, так как был в лаковых штиблетах, не приспособленных для прогулок. Вот и искомый адрес, действительно, в двух шагах. Сунув извозчику двугривенный, я огляделся: ничего похожего на дорогой ресторан, я-то ожидал увидеть ярко освещенный подъезд, швейцара с бородой, а то и двух, но ничего этого не было и в помине. Сергей поташил меня куда-то во двор:
– Это здесь, иди за мной – показывал дорогу полковник, видно, бывший здесь не первый раз, – просто с улицы не заметно. Двор, впрочем, был ярко освещен, летом здесь явно стояли столики под деревьями в тенистом саду. Войдя в помещение, где было тепло и уютно, мы сдали гардеробщику шинели и прошли в зал. Публики было немного, сегодня же Чистый четверг, все по домам сидят и предаются душеспасительным мыслям, очищаясь перед Светлым Христовым Воскресеньем. Из офицеров были мы двое, но, нет, там, в углу, явно генеральские эполеты золотом блестят. Может, «превосходительства» тоже награды обмывают. По соображениям офицерской этики надо было бы спросить у старших по званию разрешения присутствовать, но Агеев не стал с этим заморачиваться и просто потащил меня к такому же столику в другой половине зала. Рядом чинно сидели какие-то господа во фраках, дам не было вовсе, то есть вообще. Полковник заметил, что высшая аристократия в общем зале не сидит, а больше прячется от публики по отдельным кабинетам, там и вход отдельный. Но мы не графы с князьями, хотя, если я так же буду делать карьеру семимильными шагами, он не удивится тому, что ему вскоре придется обращаться ко мне, «ваше сиятельство, господин граф». На эту «подколку» я ответил, что скорее я буду в ближайшем будущем именовать его «превосходительством», поскольку мне до графа гораздо дальше, чем ему – до генерала.
Пока Агеев лениво перелистывал меню и изучал винную карту (я отдал заказ на откуп ему), у столика бесшумно возник официант:
– Что ваши высокоблагородия изволят заказать? – спросил он, наклоняясь в поклоне, – осмелюсь
