Продолжение приключений изобретательствующего попаданца. Чертежей автомата, самолета и танка у него нет, поэтому он знает только то, что есть у него в голове: либо помнит со школьных лет, либо сталкивался в профессиональной деятельности.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
«лесовичок» анатомию, что не только с ключицей соединена через сустав плечевая кость, а еще и с лопаткой, потому нагружал и разминал мышцы, идущие к лопатке). Процедура теперь длилась дольше, так как потом он занимался локтем, но цена за визит у него была обозначена сразу: трояк за процедуру, всего десять процедур, а потом посмотрим (берет за визит как средней руки врач).
Потом пил чай с Лизой (она выспалась и была свежее, чем до обеда), гости уже разошлись. Она мне рассказала, что прослушала несколько лекций по фармации в Париже и что я был прав в том, что это – ботаника. Зато она съездила познакомиться с Мечниковым в Институт Пастера и была просто очарована его личностью и микробиологией. Говорили, что Илья Ильич часто впадает в депрессию и совершенно несносен. Но она застала его полным сил сангвиником
с «наполеоновскими планами» и молодой женой. Рассказывали, что какой-то французский аристократ вызвал его на дуэль и предложил выбрать оружие, будучи уверен, что какое бы оружие не выбрал этот самонадеянный русский доктор, он заколет или застрелит его. Но самонадеянным оказался сам аристократ, так как Мечников принес две пробирки и, в присутствии секундантов, сказал, что в одной смертельно опасные бактерии, а в другой – вода: «Пусть граф выпьет одну из них на выбор, а я на его глазах выпью другую». В разговоре с Мечниковым Лиза призналась, что ее племянник синтезировал препарат против туберкулеза, который с успехом проходит апробацию в петербургский Военно-медицинской Академии. Он попросил привезти ему немного препарата для проверки на культуре бактерий (оказывается, в Институте Пастера тоже выделяют чистую культуру микобактерий туберкулеза по методу Коха).
«Отлично, вот и решилась проблема с микробиологической апробацией» – подумал я и с казал:
– Лиза, если бы та знала, как обрадовала меня, ведь я собирался писать письмо Коху, который сейчас явно «на взводе» из-за проблем с туберкулином. Теперь все станет гораздо проще.
Я объяснил ей, что кроме ПАСК, синтезировано еще несколько других веществ, потенциально активных в отношении палочки туберкулеза и Лиза смогла бы проверить их у Мечникова. Мечников же обещал в свое время посвятить жизнь борьбе с туберкулезом, от которого умерла его первая жена. Но, у нее был уже запущенный процесс и она была настолько слаба, что в церковь на венчание ее внесли на стуле. Так что, у Ильи Ильича личные счеты с этой болезнью.
Лиза спросила про Агеева, счастлив ли он с молодой женой? Я ответил, что свадьба расстроилась сразу же по его возвращении в Петербург, но его бывшая невеста уже вышла замуж и, наверно, счастлива, так как мне кажется, что она никогда полковника и не любила. А Агеев собирался поехать в Париж искать Лизу, после того как выполнит задание Штаба в Берлине, но пропал без вести.
– А вообще, он сказал, что ты – сошедший с небес ангел, – сказал я Лизе и заметил ее смущение при этих словах.
На следующий день мы сходили на кладбище к деду, потом поехали навестить могилу Генриха, а после обеда приехал нотариус, следователь, полицейский пристав с околоточным, которые привезли Николая и Ивана, приехал Управляющий и пришел душеприказчик Ивана Петровича.
Нотариус вскрыл конверт и зачитал завещание деда. По завещанию все движимое и недвижимое имущество, права на торговую марку и привилегии отходили мне. Лизе я должен буду выплачивать по 10 тысяч рублей ежегодно в течение 10 лет, Николаю и Ивану, полагалось выплачивать по две тысячи рублей ежегодно в течение 10 лет при условии, что они будут жить за Уралом в старообрядческих селах (причем, в течение двух лет привыкать к простому крестьянскому труду у крепких хозяев – были приведены адреса этих хозяев, а затем они вольны вести свое хозяйство и богатеть, не покидая села). Вот такие условия поставил дед, Николай как услышал их, стал выть зверем и кричать, что лучше уж на каторгу, а Иван выслушал условия спокойно, с достоинством, чего я от него не ожидал.
После этого пристав вручил мне конверты с ключами, переданными ему следователем, и сказал, что я волен забрать свое заявление в отношении Николая и Ивана или, наоборот дать делу ход, тогда они пойдут под суд. Я сказал, что через день я приму решение, так как мне нужно найти привилегии и я не уверен, не уничтожили ли их мои родственнички вместе с завещанием, которое хранилось здесь. Иван закричал, что привилегий они не трогали, в тайнике было только завещание, но я повторил, что завтра приму решение относительно их будущего. Иван закричал, что он примет решение деда и не хочет в тюрьму, Николай же смотрел на меня исподлобья и молчал, только глазами зыркал. «Ну, чисто волк» – подумал я и предложил дяде тоже еще раз подумать о
