Продолжение приключений изобретательствующего попаданца. Чертежей автомата, самолета и танка у него нет, поэтому он знает только то, что есть у него в голове: либо помнит со школьных лет, либо сталкивался в профессиональной деятельности.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
своем выборе: каторга или здоровый труд и относительная свобода. Потом полицейские их увели, я поблагодарил нотариуса и вручил ему вознаграждение за профессионализм и честность, а потом ко мне подошел Управляющий заводом. Он поздравил меня и передал десять пакетиков с препаратами, пять помечены арабскими цифрами от 1 до 5 и пять – римскими, тоже от I до V: когда мы поехали на Новодевичье, я позвонил с телеграфа в Купавну и дал инструкцию Вознесенскому приготовить мне по пять образцов, пронумеровав их в случайном порядке. Арабскими цифрами были обозначены ПАСК и другие три потенциально противотуберкулезных препарата; римскими были обозначены препараты СЦ и новые из его группы, причем для контроля в каждой группе было два пакетика с ПАСК и с СЦ. Номера знал только Воскресенский, они же в запечатанном конверте хранились в сейфе Управляющего. Препараты предназначались Лизе, которая должна была проверить их у Мечникова.
Лиза засобиралась в Швейцарию через Париж, сначала заедет к Мечникову, я спросил, не нужны ли ей деньги, может выплатить сразу за год? Лиза сказала, что денег на счету в Цюрихе у нее достаточно, там деньги за дом, предназначенные для оплаты обучения (она оплатила только первый семестр), все переведено в золото и в швейцарские франки, так что денег у нее много.
В сейфе деда были все привилегии, другие финансовые документы, в том числе удостоверяющие собственность на завод и земельные участки. Отдельно в шкатулке лежали грамота на пожалование почетного гражданства, грамота, удостоверяющая права купца первой гильдии, и золотая медаль.
В двух шкатулках побольше: в одной было около ста тысяч ассигнациями, в другой – столбики золотых империалов, тоже более чем на сто тысяч. Интересно, сколько на счету в банке? По всему – я теперь миллионщик, заводы-то стоят не менее полумиллиона, а то и больше! Да еще лавки и склады с товаром, представительства. Ведь это целое большое хозяйство, как же мне теперь с ним управляться. Прямо хоть со службы уходи. И вот, накликал – через день принесли срочную телеграмму от генерала Обручева срочно вернуться в Петербург по неотложному делу. Неужто Агеев нашелся!
Успел на поезд практически к отправлению, заехав в полицейское Управление и еще раз увидевшись со своими родственниками, находящимися под стражей. Николай все так же брызгал слюной и кричал, что никаких подачек ему не надо, что он всех газетчиков подымет, чтобы написали, как у него из-под носа миллионное состояние увели. Иван, напротив был спокоен, сказал, что ему все надоело и он согласен поехать к кержакам
. Я написал прошение, что не имею претензий к брату, а дядя пусть идет под суд, тем более, что я сам слышал, как он подбивал Ивана вскрыть сейф и свалить все на слуг. Дал Ивану сто рублей на дорогу и сказал, что переведу остальные деньги, как только он приедет на место и хозяин двора, где он будет жить, напишет мне письмо об этом. Ивана освободили при мне и он ушел, провожаемый злобными дядиными выкриками. На прощание Иван сказал, что то завещание, которое они сожгли, было с более благоприятными условиями для Николая и Ивана – они получили бы по 30 тысяч единовременно и без всякого обязательства трудится у хозяина-старообрядца, Лиза тоже получала все деньги сразу. Но, потом, видимо, сын и старший внук надоели деду своим пьянством и безобразными выходками, поэтому дед и принял более жесткое решение.
– Вот Колька и злиться, а так бы получил денежки и опять по бабам, – заявил Иван с плохо скрываемым злорадством, – вон волком воет, оттого, что бумагу уговорил сжечь, все сразу хапнуть захотел. Свежее-то завещание у деда где-то в сейфе или в бюро лежит, а про старое в потайном ящике стола он забыл, наверно, зато Колька помнил, где тот ящик. Нотариус хранил только последнее завещание, а старое уничтожил, но мы-то этого не знали, поэтому спалили то, что нашли.
Я спросил, а почему Лизе тоже решено в рассрочку платить, на что Иван ответил, что это, наверно, из-за маменьки, которую бросил, забрав все оставшиеся деньги, ее пан Казимеж. Теперь она перебивается уроками французского в Варшаве, а где живет, то Иван не знает. Дед же рассудил, что Лиза еще молодая, может замуж выйти, и, для того чтобы какой-нибудь проходимец-муж все ее деньги не забрал, то пусть лучше пропадет их малая толика, а Лизе что-то и останется. Я подумал, что, если вдруг маменька объявится, то надо пристроить ее в заводскую школу, пусть ребятишек языкам учит, и дать казенную квартиру. Дед же завел при заводе, по образцу Морозовых, амбулаторию и школу, да не просто амбулаторию, а целую маленькую больницу с докторами,
