Продолжение приключений изобретательствующего попаданца. Чертежей автомата, самолета и танка у него нет, поэтому он знает только то, что есть у него в голове: либо помнит со школьных лет, либо сталкивался в профессиональной деятельности.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
Тогда напряг капитана составлением примерного маршрута следования по гражданским источникам, велел прочитать все об Абиссинии и представить мне докладную записку на московский адрес не позднее, чем через две недели.
Приказал составить примерную схему с указанием населенных пунктов, расстояния между ними, источников воды и состояния дорог (думаю, что вряд ли справиться, но пусть попробует). Сказал, что я уже был в Географическом обществе, но пусть сам туда зайдет, вдруг ему повезет больше, чем мне. Узнав, что капитан свободно владеет французским и английским, попросил прочитать соответствующие иностранные источники, опубликованные воспоминания и дневники путешественников по Африке. Экспедиция на контроле у государя, поэтому все плюшки и плюхи будут соответственные: или грудь в крестах или голова в кустах. Это еще больше нагнало тоски на капитана, судя по появившемуся в его глазах отчаянию, боюсь, как бы он не отказался под благовидным предлогом от нашего предприятия.
Вернулся домой и застал там портного, мило беседующим с хозяйкой о тайнах кройки и шитья, за чашкой чая с вареньем. Он привез готовый парадный мундир, вицмундир и летний белый мундир с укороченным летним пальто, фуражку летнюю, треуголку и лаковые штиблеты с белыми перчатками. Сразу прикрепили на правую сторону парадного мундира два ордена – Владимира с мечами и Станислава (нет, все же надо прикупить дубликат Владимира с мечами, а то снимать замучаешься, его же и с сюртуком положено носить, и с вицмундиром тоже). На рубашку со стоячим воротником «а ля Георг V» повязал новую Анну на шейной ленте. Одел треуголку, причем неправильно, портной показал как надо – острым краем вперед, как клювом. Лаковые штиблеты с перчатками дополнили образ посла великой державы. Посмотрел на себя в зеркало – все блестит и переливается (рассчитано на большие залы со свечами, отражающимися в зеркалах) а вот как это будет выглядеть в пыльной африканской степи (может быть там придется вручать верительные грамоты) – ума не приложу. Все же в этом посольском мундире есть что-то швейцарское – не от страны, а от профессии: так и хочется самому себе подать «на чай». Портной позвал хозяйку, пусть оценит женским взглядом, не иначе хотел покрасоваться своей работой перед вдовушкой, старый черт!
– Ах, Александр Павлович, – пропела глубоким контральто
хозяйка, – как вам идет этот мундир! Вы будете иметь колоссальный успех у дам!
Да уж, посмотрим, какие там дамы, скорее всего такие, что без слез не взглянешь, и быстро прочь побежишь, чтобы не догнали. Слышал я, что в Африке ценятся толстые женщины, как раз такие, каких я не люблю, так что, не дай бог, это пожелание сбудется. Так как «построение» мундиров вместе со всеми причиндалами было предварительно оплачено МИДом, вручил портному красненькую, после чего он с удовольствием помог мне сложить и упаковать в чемодан это чудо и «последний писк» портняжной моды. Забрав свои чемоданы и распрощавшись с хозяйкой, отправился на вокзал и поздно вечером следующего дня был в Москве.
Приехав в Москву, позвонил с вокзала на Рогожскую, поскольку сименсовский аппарат уже должны были установить (дед так и не распорядился об установке телефона, считая его ненужной игрушкой). Трубку взял дворецкий и сказал: «Алё» – надо же, быстро выучился, хоть и старик. Он меня не узнал – первые аппараты меняли голос достаточно сильно, хотя «Сименс» был получше «Белла». Но признав, сказал, что у нас все в порядке, дом постоянно охраняют два охранника (просил их вернуть на службу), кухарка приходит всем готовить, а горничная – убирать.
Я погрузился в заботы по подготовке экспедиции, не забывая о заводских проблемах. Поехал в банк, положил туда деньги из домового сейфа (меньше соблазна лихим людям его вскрыть) и завел отдельный счет в 400 тысяч рублей на нужды завода и строительство с доступом к нему только совместно двух лиц – управляющего заводом и душеприказчика. На счете, вместе с переложенными из дедовского сейфа средствами осталось 250 тысяч ассигнациями и почти 300 тысяч рублей в золотой монете. Зная, что скоро Витте переведет все с серебряного рубля на золотой (что часто представляют в виде особой заслуги будущего премьер-министра), причем золотая русская монета при этом «похудеет» почти на треть, например ходовой 10 рублевый червонец – с 11, 61 г чистого золота при Александре III до 7,74 г при Николае II, решил перевести все оставляемые ассигнации в золото, причем половину – во французские франки. До этого спросил, как выгоднее купить французское золото – на ассигнации или на русские золотые
