Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
относится к своему здоровью, особенно после перенесенной в недалеком будущем «скучной инфлюэнцы», как говорил близким сам император в начале 1894 г., когда он на ногах перенес простуду и врачи даже диагностировали пневмонию. Это только потом, через полгода развился гломерулонефрит (скорее всего аутоиммунной природы, после недолеченной пневмонии, а вовсе не после катастрофы в Борках, где, якобы, царь держал крышу вагона, вот, мол и надорвался – ни о какой крыше не упоминала сама Мария Федоровна). И уж совсем открытием стало обнаруженное на вскрытии глубокое изменение сердца по типу кардиомиопатии – сердце царя представляло собой довольно тонкостенный мешок, плохо прокачивающий кровь, было ли это следствием аутоиммуной атаки, так же как и гломерулонефрит, сказать трудно даже в 21 веке, но то, что врачи во главе с «многомудрым» Захарьиным прохлопали – это факт. Конечно, я не стал всего этого писать, написал только что в холодное время года в 1893-94 гг возможна простуда, которая даст осложнение на почки, отчего царь умрет, а чтобы этого не было он должен слушать врачей, пусть рядом будет верный Вельяминов, он хоть и хирург, но поможет пригласить лучших нефрологов, но только не Захарьина, который лечил царя по телеграфу. Подчеркнул еще раз – пусть отнесется серьезно к той «инфлюэнце», которая его может погубить, и будет жить еще долго. Намекнул и на то, что Аликс больна и здорового наследника у нее не будет, мол, тоже видение мне было. Все это я написал самым верноподданическим стилем, запечатал в конверт, потом еще раз запечатал и написал «Его Императорскому величеству Самодержцу всероссийскому и прочая, и прочая, и прочая (тут я полностью привел титул для переписки) ЛИЧНО В РУКИ от посланника статского советника Александра Степанова. СЕКРЕТНО. Передам пакет для царя капитану перед отходом «Орла» с просьбой передать первому встреченному русскому консулу или послу для отправки дипломатической почтой в Петербург. Когда все мои откровения придут в столицу, я буду далеко в Абиссинии, где телеграфа нет, а для просьб разобраться на месте – так я и есть русский посланник (что же мне на себя самого жаловаться и меры принимать) и никто меня там в обозримом будущем не достанет и в психушку не отправит. Даже если французам в Джибути телеграмму отправят, то мне же ее и передадут.
От этих трудов устал и лег спать, а наутро чуть не проспал завтрак. Приведя себя с помощью верного Артамонова в порядок, отправился в ресторан. Народу было немного, все уже позавтракали и я сидел один в зале, попивая кофе. Подошел подпоручик Михневский, командир второй полубатареи и сказал, что две лошади пали и остальные чувствуют себя плохо, а днем им будет еще хуже и что делать, никто не знает. Вот ведь хорошо воспитанный ясновельможный пан, подумал я, – не видит, что ли, что начальник кофе попивает и нежным мыслям предаётся, а он мне про конский падеж: «вы офицер или как?», «только и можете, что безобразия нарушать!»
. Но вообще-то он прав – надо что-то срочно делать, а то за оставшихся два дня пути у нас конский падеж начнется. Узнал, что причина в жаре и духоте, значит, надо проветривать. Как на корабле устроена вентиляция? Ответ – воздухозаборными трубами, значит надо поставить трубы, сделав их из плотной парусины. Входное отверстие – против хода судна, выходное – в конюшню. Отправился к капитану, объяснил и через пару часов усилиями артиллеристов и судового плотника соорудили два больших прямоугольных парусиновых рукава на деревянном каркасе. Проверили – работает, в конюшнях стало посвежее, особенно с утра, когда воздух еще не прогрелся. Прошел по отсекам личного состава, люди, конечно, тоже страдают от жары, но они хоть могут посидеть в тени под тентом на корме, куда выходит коридор третьего класса и есть небольшая палуба, забранная сверху парусиновым тентом. Там, где гуляет публика 1 и 2 классов, тенты тоже есть и более просторно, поэтому им не приходится терпеть такие неудобства как тем, кто внизу.
Мы с Машей прогуливались по палубе, как пронесся возглас, что сейчас матросы будут ловить акулу. Павших лошадок приготовились сбросить за борт, а матросы приготовили здоровенный крюк, насадив туда большой кусок лошадиного мяса. Вот туши сбросили в воду и что тут началось за кормой! Как и другие пароходы, нас сопровождала целая стая акул, которые устроили кровавое пиршество. Вот одна из них попалась на крюк и, измотав рыбину, матросы стали подтягивать ее к борту. Но, как только они чуть вытащили из воды здоровенную акулью голову с зубастой пастью и собирались оглушить акулу деревянным бревнышком, а потом взять багром, она вывернулась и ушла, оставив незадачливых рыболовов с носом.
Матросы стали готовить новую
