Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
который на русском, но, переводя для Маши на французский, поздравил меня с днем ангела и высоким чином. Барон вручил мне подарок от офицеров – старинный дамасский кинжал очень красивой работы с крупным красным камнем в рукояти, по-видимому, шпинелью. Зная, что барон прикупил его для себя в Константинополе, но ради такого случая, преподнес от всех мне, я был по-настоящему тронут и, подняв кружку с уже налитым Букиным шампанским, поблагодарил всех за то, что судьба свела меня с такими замечательными людьми, заверив их, что сделаю все, от меня зависящее, для того, чтобы наша миссия закончилась удачей и все они, живые и здоровые, вернулись домой, где их будут ждать заслуженные награды. Все сдвинули кружки и романтичный Букин сказал, что это прямо в стиле партизан гусара Дениса Давыдова: пить Клико из жестяных кружек. Потом, естественно выпили за государя императора, а потом я поднялся и взяв Машу под руку, сказал, что Маша теперь – моя невеста. Все закричали «ура» и выпили, а мы с Машей поцеловались и сели. Барон спросил, есть ли благословение на брак от родителей мисс МакКонен, на что я ответил, что Маша вовсе не мисс МакКонен, как мы привыкли к ней на корабле, а Мариам Мэконнын, дочь князя и губернатора провинций Шоа и Харар и я непременно попрошу ее руки, как только мы будем в Хараре. На миг повисла пауза, а потом Нечипоренко, который уже был посвящен в эту тайну, но никому не говорил, предложил выпить за императора Менелика и князя Мэконнына. Опять захлопали пробки, потом доктор спросил меня откуда такое хорошее шампанское, я ответил, что из того же ресторана, где они его перед этим пробовали, просто бутылки мы охладили (я не стал расстраивать доктора, говоря, что вчера его надули с шампанским). В общем, все пошло непринуждённо, а то я уже думал как бы потактичнее напомнить барону, что это не офицерское собрание, и не надо меня выспрашивать про вероисповедание, есть ли у меня реверс
, да и вообще, дворянского ли происхождения невеста (хотя в армейских полках в это время разрешалось жениться на купчихах и даже мещанках, в гвардии все же требовалось дворянское происхождение невесты). Я же не был офицером, то есть формально, мне никто никакого одобрения давать не должен, разве что после женитьбы, (но не до нее, чиновнику, в отличие от офицера, никакое разрешение не требовалось) как чиновник, я должен был бы поставить начальника в известность об изменившемся семейном положении. Посидев для приличия, я сказал, что провожу Машу к ее шатру и продолжайте, пожалуйста, без меня. Артамонова попросил все убрать и помочь, если надо, гостям добраться до их палаток, поскольку фельдшер, кажется, заикнулся, что у него осталось еще немного сегодняшнего напитка его изготовления.
Утром, еще до подъема, зашел в свою палатку и увидел чистый стол без каких-то следов вчерашнего загула, ай да молодец Иван Ефремович, надо его чем-то поощрить, подумаю, какой подарок ему купить в Хараре. Скинул китель и парусиновые туфли и прилег на постель поверх одеяла. Проснулся от того, что кто-то осторожно трясет меня за плечо. Проснулся – смтрю, а это дежурный артиллерист:
– Вашсковродь, там эти, дикари пришли, с верблюдАми (он произнес это слово с ударением на последний слог как «верблюдЫ»). Натянув китель и фуражку, попросил позвать Нечипоренко и кого-то еще из казаков, кто разбирается в верблюдах, вроде хорунжий Бяков, а также фейерверкера Спичкина от артиллеристов. Спросил, поставили ли палатку для старейшин, ответил, что стоит рядом, бросили в нее тюки сена и накрыли попонами, чтобы сидеть. Перед входом, окруженные толпой глазеющих сомалей, стоял сухопарый старик в богатом, но засаленном халате и зеленой чалме хаджи
, на ногах у него были грязные, но расшитые узорами тапки с загнутыми носами (прямо старик Хоттабыч из старого советского детского кино, когда он вылез из бутылки, тот только почище был). Рядом стоял парень с бегающими туда-сюда хитрыми глазенками, явный пройдоха, тоже в халате, но попроще и в обычной чалме. Он поздоровался с нами по-французски и сказал, что он – Саид, племянник большого абана и старшего над всеми абанами побережья Али-хаджи, при этом, услышав свое имя, «Хоттабыч» важно кивнул. Он слышал, что белым путникам нужны верблюды и готов продать их или сдать внаем. Я приложил руку к сердцу и поклонился, попросив Саида перевести, что мы приветствуем уважаемых Али-хаджи и Саида, но хотели бы сначала посмотреть всех верблюдов, на что Саид ответил, что все они перед нами. А перед нами было десятка три довольно тощих одногорбых верблюдов. Я спросил Саида, есть ли еще верблюды, он ответил что это – все, что есть сейчас, остальные ушли в караванах и будут через месяц.
