Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
ружья сомалей – тоже на такое же расстояние, но чаще – вдвое меньше. Также, чтобы ассасин понял, с кем он будет говорить, я рассказал, что казаки – это не мои слуги, а слуги русского царя, мне они подчиняются потому что я посланец царя и чин мой старше. Среди них тоже есть офицеры, мой чин примерно равен генералу, а чин старшего из казаков на 2 ранга ниже моего, другие офицеры – это сотники, хотя сейчас у них под началом не сотня, а меньше казаков. Казаки – профессиональнае воины и вольные люди, поэтому у них есть свои традиции, например, они берут трофеи и если в бою участвует еще кто-то, то трофеи делятся пропорционально участию. То есть, если ваши воины будут драться вдесятером, а казаков будет сорок человек, то трофеев казаки получат в 4 раза больше.
– Рас Искендер, ты говоришь так, как будто уже победил и делишь трофеи…
– А я и собираюсь дать сражение и победить, осталось только найти место, где мы можем выгодно для себя и невыгодно для врага принять бой. Отступать или откупаться мы не можем, – я должен доставить послание от своего государя негусу Менелику и передать ему подарки и оружие. Казаки будут драться вместе со мной, а вы вольны выбрать свой путь, если уверены, что спасете дочь раса Мэконнына. Если вы уйдете, то нарисуй карту, как дойти до территории, где нас встретят абиссинцы.
Так мы и разошлись, договорившись встретится через час.
Разбудил Нечипоренко и рассказал ему о лазутчике и предстоящем бое. Он поднял Стрельцова и Бякова, и мы принялись обсуждать детали перед приходом Хакима. Приняли решение вступить в бой – я объяснил, что будет около пятисот всадников на верблюдах плюс столько же пехоты. Решили распаковать третий пулемет с лентами, иначе отбиться будет трудно. Пулемет будет на колесном станке, если все будет удачно, упакуем его обратно. Гранаты тоже раздадим всем казакам. Пока обсуждали детали пришел Хаким, сели за импровизированный стол из ящиков, зажгли свечу и попросили рассказать, что ему известно о местности впереди.
Хаким ответил, что впереди, верстах в пяти от колодца будет что-то вроде неглубокого ущелья или распадка между двумя холмами с довольно крутыми откосами: одна сторона там покрыта зарослями колючей акации и вряд ли доступна как для нас, так и для противника, а на другой будет засада из стрелков, которые сверху обрушат на нас град стрел и пуль, может и камни крупные сбросят, хотя вряд ли, это затруднит удар боевых верблюдов на уставших и раненых уцелевших путешественников. Бежать обратно в сухую пустыню и выдержать практически двухдневный сухой переход до вчерашнего колодца никто из нас не сможет, поэтому мы сдадимся, так думают сомали. Раньше они нас не атакуют – впереди довольно плоская местность и нападающие будут заметны издалека, мы можем приготовиться к атаке и нанести им приличный урон. Про пулеметы они скорее всего, не знают, но и ружейный огонь скорострельных винтовок еще издалека нанесет атакующим потери и дух их будет подорван, а сомали, как все разбойники, предпочитают иметь дело со слабым противником, не оказывающим сопротивления.
Ассасин начертил на листе бумаги предполагаемое поле боя и нанес приблизительные размеры. Выходило, что лучше всего дождаться, когда верблюжья кавалерия пройдет самое узкое место распадка и начнет растягиваться во фронт, но не закончит перестроение. Вот тогда, метров с двухсот, ее и встретят пулеметы. Задние ряды, увидев, что, скосили передних, попробуют уйти и тут откроет фланговый огонь спрятанный третий пулемет. Было бы хорошо, если убрать пехоту врага сверху и закидать гранатами узкий проход, но для этого придется себя демаскировать.
– Кроме того, – спросил я Хакима, – есть ли возможность
