Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
ночное нападение, подъесаул ответил, что караулы уже выставлены, пулеметы направлены во все стороны и ленты в них заправлены. Ручные бомбы показали себя наилучшим образом – казаки пополнили ими подсумки. Я сказал, что осколком бомбы был ранен сам принц Салех, а я извлек осколок, отдав ему на память, также вытащил пулю и обработал рану у раненого в спину казака. Состояние раненых будет заметно завтра, а еще вернее – через сутки после операции, тогда можно говорить что-то более определенное про их будущее. А сейчас я пойду к невесте, мне нужно ее успокоить, она очень переживает и боится. Если что срочное – пошлите за мной, в конце концов, вы видели, что я – хороший и меткий пулеметчик.
Как ни странно, но ночь прошла спокойно. Тишину нарушали лишь шакалы и гиены, сбежавшиеся со всей округи на пиршество в двух верстах от нас. Люди же нас не потревожили и с рассветом мы стали собираться в путь. Сегодня мы планировали дойти до колодца, напоить лошадей (им досталась лишь урезанная порция воды), мулов не поили вовсе, а верблюды были способны обойтись без воды неделю и дольше, но хоть немного попоить у колодца все же стоило – сил у них будет больше. Проведал своих раненых – небольшая лихорадка была лишь у того, кто был со сквозным ранением, Абу Салех и второй казак по имени Прохор, с ранением в спину, чувствовали себя хорошо и настроение у них было бодрое. Ночью товарищи Прохора сделали трое конных носилок, закрепив древки дротиков с натянутой на них парусиной между парами вьючых лошадей. Груз с лошадей теперь будут нести верблюды.
Казаки немного затрофеились, обойдя шатры и, прихватив ковры, те, что поновее и почище, постелили их на деревянные седла ездовых верблюдов и покрыли носилки, чтобы раненым было помягче. Также взяли большие медные, луженые оловом изнутри кувшины для воды, медные тазы и ведра, выбрав те, что получше – все в хозяйстве пригодится. Ценных вещей в шатрах не оказалось. Пленных, кроме четырех посильнее – пусть шейха своего таскают, я отпустил.
Абу Салех написал письмо отцу, в котором сказал, что был ранен, но русский лекарь достал пулю (писать что это осколок гранаты, – еще объяснять что это такое старому шейху….) и теперь он чувствует себя хорошо, тот же лекарь лечит его перелом ноги, поэтому ходить он не может, но его везут с удобствами, кормят и поят. За его освобождение русский вождь рас Искендер требует уплатить 30 тысяч талеров серебром и 5 тысяч соверенов золотом или столько же по весу в других европейских монетах. Кроме того, шейх обязуется отдать русского, который находится у него в плену уже полгода (показал Салеху фотографию Лаврентьева и он подтвердил, что это – тот самый русский, что сидит у них в яме). За это он отпускает всех пленных, кроме четырех, которые заботятся о нем и оставляет лагерь в том виде, в котором он ему достался (его уже успели разграбить дезертиры), в лагере остаются раненые, которые не могут передвигаться, но рас Искендер оставляет им воду, хлеб и финики. Обмен на шейха Абу Салеха и четырех пленных, которые будут за ним ухаживать, состоится на абиссинской территории. Рас Искендер предупреждает, что, если кто-то нападет на его караван, то принц и пленные будут убиты. Я попросил написать два одинаковых письма. Вдруг кто-то из посыльных не дойдет до цели, хотя я дам им по верблюду и запас воды. Потом я показал письмо Хакиму, он подтвердил, что все написано так, как я ему рассказал. После этого я вручил письма двум пленным дал им по легко раненому верблюду, но который мог идти и не издохнуть от раны минимум неделю, по паре лепешек, немного фиников, найденных в шатрах и по медному мятому кувшину с водой на каждого, сказав, что они должны передать письмо отцу шейха Салеха и отпустил восвояси.
С теми, кто мог идти, я поступил так же – только дал им по верблюду на 10 человек, чтобы мог нести поклажу и ли ждать вместе с ранеными, когда придут снимать лагерь. Остальных верблюдов – 42 грузовых и 28 ездовых, мы нагрузили оставшимися полупустыми бурдюками для воды, (свои уже опорожнили), трофеями и нашим грузом, немного груза осталось мулам, заводные лошади казаков теперь шли свободными, а артиллерийские тоже несли половину поклажи, совсем ослабевшие лошади шли вовсе без груза. Часть казаков, дополнительно вооружившись длинными копьями, пиками, как они привыкли говорить, ехали на ездовых верблюдах в составе верблюжьего каравана. Остальные, как обычно, на своих местах, раненые ехали ближе к хвосту каравана, впереди второй пулеметной брички.
Путь наш шел все по тому же плоскогорью, пока дорога не пошла вниз, здесь разъезд бокового охранения заметил человека, махавшего им белым платком. Они подъехали
