Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
наш груз и пошел заняться ревизией оставшихся денежных сумм и подарков – я все четко заносил в приходно-расходную книгу полученных подотчетных сумм: кому, куда и что пошло. Естественно, без учета выкупного платежа за Салеха, собственно, я его уже потратил и в своих личных суммах я, конечно учет вел, но не такой строгий, только чтобы «без копья» не остаться. Вроде все сошлось, я старался записывать сразу, из личных сумм у меня осталось только золото во франках, да несколько десятков русских монет в империалах, червонцах и рублях для подарков. Все бумаги и личные деньги сложил в подаренный сундук, оставив сотню франков на расходы. Оставалось еще много неистраченных талеров, что мы разделили пополам с Титовым – я только отдавал их на закупку продовольствия, но рас снабжал нас им бесплатно и талеры оставались пока практически нетронутыми: верблюдов мне предоставили бесплатно с зачетом стоимости почти четырех десятков, взятых в качестве трофеев. То есть, у меня оставалось более двенадцати тысяч талеров казенных денег, а все казенное золото и половину талеров – тоже около 13 тысяч я оставил Титову.
К вечеру выяснилось, что животных под вьюки у нас хватает, в бричках поедем так же, как и сюда – я с Артамоновым и в другой два артиллериста, но пулеметы выгрузили во вьюки, благо, артиллерийских лошадок мы практически всех сберегли, я только двух отдал Лаврентьеву, а нового падежа после перехода по пустыне не было. Лошади отъелись, были перекованы и переход должны были вынести без потерь. У казаков было еще лучше, уж своих-то лошадок они обихаживали. Мулы тоже выглядели браво: сытые, вроде даже подросли и потолстели – совсем скакунами скоро станут.
Вечером как и намеревались, была отвальная с куриным кулешом и шашлыками. Пришлось опять по чарочке развести спиритуса и от ведерной жестянки после моих медицинских манипуляций и всяческих гуляний осталась едва треть, а то и четверть. Все наелись, напились и, выставив караулы, улеглись спать.
Утром поднялись рано, прочитали утреннюю молитву, поели, что осталось от ужина, покормили-напоили скотинку, и с развернутым знаменем выехали со двора. Я сразу приметил Исаака, он протянул мне коробочку и что-то прошептал по-еврейски, благословил, может быть, как там у них, не знаю. Я вышел из брички, обнял старика и, поблагодарив и пожелав ему здоровья, обещал скоро вернуться с победой. Потом быстро забрался обратно на сиденье, чтобы не задерживать колонну и мы двинулись по спящему Харару ко дворцу раса.
На площади перед дворцом нестройными рядами, кто во что горазд, уже толпились разномастные войска князя. Впечатление, что войско царя-батюшки Ивана Третьего или Четвертого, номер – без разницы, собирается в поход на татар. Наконец, на крыльце показался рас, и вот что я заметил – вместе с хвостами на палке над его головой развевался пурпурный стяг с чем-то там вышитым: понравилась, значит, идея. К расу подвели боевого коня (как же без доброго коня добру молодцу и эфиопскому витязю, это я барином, развалясь на подушках, еду), Мэконнын лихо запрыгнул в седло (у меня бы так не получилось) и проехал вдоль войск. Все орали, потрясая оружием, когда рас поравнялся с нами, по знаку Нечипоренко все троекратно рявкнули: «Ура-ура-ура». Княжеский конь, не привыкший к таким звукам, вздрогнул. Наконец, смотр закончился, молебна не было и колонна начала выдвигаться к городским воротам. Мы следовали с развернутым знаменем сразу за княжескими гвардейцами. Для полноты впечатления о походе московского царя на татар не хватало разве колокольного звона. Зато собравшийся по сторонам дороги народ кричал, что было силы, а увидев нас, заорали: «Москов ашкер, Георгис ашкер». В общем, весело, дай-то бог всем так весело вернуться…
Дорожные впечатления описывать не буду: все было так же, но в обратном порядке, разве только то, что мы ехали в большой ораве вооруженных людей, дочиста съедая весь заготовленный фураж и провиант, который местные начальники в буквальном смысле выколотили из крестьян, поэтому особой радости, а вернее – никакой, в их лицах я не замечал. Впереди как-то быстро появился авангард из слуг, которые занимались установкой лагеря и сбором припасов, а вот никакого боевого охранения по сторонам и в помине не было: бери раса в плен голыми руками, двух сотен всадников хватит, пока славные эфиопские витязи очухаются, а злые вороги любимого начальника уж в полон утащили. Горячую пищу ели раз в сутки, вечером, вообще абиссинцы довольно неприхотливы в еде, а воины – особенно, так что, мои казаки стали голодать – вот тут-то и припомнилась сладкая баранинка, ан – поздно, «поезд ушел». И купить нечего – все в деревнях выметено вчистую. Пришлось вскрыть остатки консервов, надо же их доесть, а то на жаре банки вспучит,
