Приключения попаданца-изобретателя в Абиссинии времен правления негуса Менелика II. Итало-абиссинская война, сдвинутая вперед на три года, вот-вот начнется. Главный герой находит общий язык с расом (князем) Мэконныном и договаривается с кочевниками и махдистами, что те не ударят им в спину во время войны с Италией.
Авторы: Подшивалов Анатолий Анатольевич
на холме, обнесен высоким земляным валом, из-за которого удобно стрелять, подступы к форту изобилуют «волчьими ямами» с кольями, поэтому попытка взять укрепление в лоб провалилась – абиссинцы, потеряв несколько сот человек, отступили. У форта Мэкеле есть уязвимая точка – источник воды находится в 400 метрах от укрепления, и местность простреливается.
Зная, что у русских есть пушки и пулеметы, негус попросил недавно прибывшего к нему русского офицера по фамилии Лывретей или что-то похожее, оказать помощь осадившим форт пяти тысячам абиссинцев и выбить оттуда итальянского майора с его черным батальоном, тем более, что ему на выручку двигалось две с половиной тысячи итальянцев при четырех горных пушках Гочкиса. Русский забрал пушки и пулеметы и отправился к Мэкеле – он ушел пять дней назад и пока вестей нет никаких.
При себе русский имел подорожную, подписанную русским послом и его опознал его баши, который полгода назад привез ящик старых ружей. Когда негус спросил, где этот офицер был полгода и где его грамоты, русский ответил, что его передали русскому послу после того, как какой-то рас Искендер разгромил в пустыне войско кочевников. Мэконнын объяснил Менелику, что русский посол и рас Искендер – одно и то же лицо и негус назначил мне аудиенцию завтра с утра (рас рекомендовал мне прибыть за два часа до полудня). Мэконнын сказал негусу, что я дважды спас жизнь его Мариам – сначала, прыгнув за ней в море, кишащее (ну так уж и кишащщее…) огромными хищными рыбами и второй раз – от кочевников Абу-Салеха, которого я потом вылечил от смертельной раны (так уж и смертельной, оклемался бы и так, воин пустыни) за что он отпустил русского офицера Лывретея и поклялся быть кровным братом победившего его раса Искендера. Эта победа и показ стрельбы пулеметов и взрывов ручных бомб – собственного изобретения посла, во многом облегчила переговоры по заключению перемирия между африканскими мусульманами и христианами на случай, если какая-то европейская держава нападет на одну из них, трехсторонний договор подписан и Мэконнын вручил его расу, удостоившись похвалы негуса.
– Я знаю, чего ты ждешь, рас Александр, – улыбнулся Мэконнын, – ты хочешь узнать, как быть с разрешением жениться на Мариам. Я рассказал о тебе негусу и о моем отношении к тебе – завтра ты услышишь решение нашего государя.
– Рас Мэконнын, я услышал, что императрицы Таиту нет в лагере, как мне быть с подарками для нее?
– Я уже говорил тебе, что будет для нее лучшим подарком, поэтому можешь вручить всякие тарелки и ткани прямо сейчас. Да, еще тебе хотел сказать: знамя очень понравилось – ты подсказал правильную мысль, молодец.
На следующий день с помощью Артамонова я облачился в расшитый золотом парадный дипломатический мундир, надел все ордена, треуголку и лаковые ботинки. В бричку погрузили подарки и под развернутым посольским знаменем с почетным эскортом из двадцати всадников при параде и в крестах, с папахами на голове, поехали к шатру негуса. Ждать пришлось недолго, скоро нас пригласили. Первым шел я, держа в руках грамоты и письмо императора, за мной несли знамя, шли офицеры при орденах, и затем унтера несли наиболее ценные подарки: на большом серебряном блюде бархатную коробочку с перстнем, миниатюрным портретом царя выложенным бриллиантами и шкатулку с диадемой. Там же лежали золотые часы с портретом и альбом с видами Петербурга. Затем казаки несли златоустовскую шашку в золоте, серебряную посуду и рулон пурпурного шелка.
Менелик сидел на походном троне, стоящем на небольшом помосте, устланном коврами. Сзади него было пурпурное императорское знамя со львом. Вокруг толпилось человек двадцать придворных в пестрых одеждах и мундирах (Sic!), заметил, что никого – босиком.
Я отдал честь, потом снял треуголку и поклонился. Знамя отнесли в сторону к стене шатра, так, чтобы приносящие подарки казаки свободно могли приблизиться к трону. После этого, отдав треуголку ближайшему казаку в шеренге (караул выстроился в две шеренги), я вручил верительные грамоты и запечатанный пакет с письмом. Менелик, мельком взглянув на грамоту, милостиво кивнул, а ведь это его первый прием иностранного посла по всей форме, так что я становлюсь зачинателем местного дипломатического протокола. Подозвав казака с серебряным блюдом, я подал коробочку с перстнем и сказал, что это, как и портрет, личный подарок от русского императора абиссинскому императору. Менелик открыл коробочку, попробовал одеть перстень пришлось – подобрать, на какой палец, но все же место среди других колец и перстней нашлось. Я был в шелковых белых перчатках, поэтому свой синий перстень оставил под присмотром денщика. Потом посмотрел на портрет Александра III, я открыл крышку часов и сказал,
