Бывает так, что вдруг все начинает валиться из рук, и налаженная и размеренная жизнь разлетается. Любовник оказывается женат, на работе указывают на дверь, потому что твое место понадобилось дочке начальницы. Но я, Иоанна, не унываю, ведь за черной полосой всегда идет белая. Вот и мне предложили начать все сначала, с чистого листа.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
в небольшой кабинет рядом, и после того, как закрылась дверь, тишина даже слегка оглушила. Я отдала записку от Виттары, представилась, Жижтов что-то отметил в толстой книге и дернул толстый шнур — наверное, кого-то вызывал.
— Значится, так, — он откинулся на спинку, окинул меня внимательным взглядом. — Сейчас подойдет моя супруга, дворцовая экономка, она ведает размещением слуг и обеспечением всем необходимым. Кухня начинает работать с пяти утра, но ты можешь подходить к шести, пока разведут печи, подвезут продукты и все такое. Заканчиваем обычно часам к десяти, если никаких торжественных пиров, а бывает, и раньше. Положен один день выходной на неделе, задаток тебе выдам, чтобы обеспечила себя необходимым. С жалованием определимся к концу недели, понаблюдаю за твоей работой, — Жижтов окинул еще одним внимательным взглядом, и тут открылась дверь, впуская посетителей.
Одна — дородная, пышнотелая дама с живыми карими глазами и румянцем во все щеки, в накрахмаленном чепце и платье, украшенном кружевами. За ней проскользнула неугомонная Маруня.
— Элинка, драгоценная, вручаю тебе заботу об Иоанне, моей новой помощнице, — торжественно сообщил Жижтов. — Сегодня пусть устраивается, обживается, а завтра утром жду на кухне, — повар поднялся, открыл дверцу одного из шкафов, стоявших рядом со столом из темного дерева, и достал из ящика приятно звякнувший мешочек. — Вот, держи.
Я взяла подарок, условия работы во дворце вполне устраивали.
— Спасибо, пан Жижтов, — поблагодарила повара и улыбнулась.
— Пойдем, дорогая, покажу, где ты будешь жить, — Элинка подхватила меня под руку и вывела из кабинета. — Для слуг отведено целое крыло, есть общие купальни, в комнате умывальник и уборная, — по пути рассказывала она, а Маруня пристроилась с другой стороны. — Постельное белье и полотенца выдам, каждую неделю смена…
— Мам, мам, а можно я покажу Анни в городе, что где? — тут же встряла Маруня, восторженно косясь на меня. — Ну, ей же вещи надо прикупить, одежду там, — девушка махнула рукой.
— Хорошо, деточка, — легко согласилась пани Элинка и погладила ту по голове. — Только осторожнее, к вечеру чтобы была во дворце.
— Конечно-конечно, — показалось, Маруня от радости сейчас запрыгает на месте и захлопает в ладоши.
Элинка выдала мне стопку белья в кладовой и проводила в отведенную комнату. На первом этаже, недалеко от кухни, чистенькая и опрятная, с двумя окнами, выходившими в небольшой сад. Узкая кровать, шкаф, стол, стул, пара полок на стенах, в углу — простенький туалетный столик с овальным зеркалом и половик на выскобленном полу. Ничего лишнего, скромно, но я надеялась со временем обжить этот уголочек и придать ему уюта. Спрятав ключ в сумку, я последовала за Маруней к выходу из дворца — мы направлялись в город за покупками.
Только вот дорога наша лежала снова через кухню, где пан Жижтов громогласно грозился надеть кому-то кастрюлю с соусом на голову и засунуть сковородку в интересное место, причем не ручкой. Маруня хихикнула и мило покраснела, я же восхитилась фантазией королевского повара — за ним записывать надо и учить, чтоб потом вот так вот завернуть красиво. И мы даже почти дошли до двери, когда неожиданно позади раздался чей-то высокий, нервный голос, легко перекрывавший шум в кухне:
— Пан Жижтов. Пан Жижтов. Кто готовил паштет сегодня к завтраку?
Ой. Неужели не понравилось?.. Я замерла, боясь обернуться, только хвост нервно дернулся — хорошо, стояла далеко от столов и не задела ничего. В кухне установилась звенящая тишина, Маруня испуганно покосилась на меня, и, конечно, вредная Алаира не преминула воспользоваться ситуацией:
— Это она, — с отчетливым злорадством наябедничала эта особа и наверняка еще и пальцем показала.
У меня аж между лопаток зачесалось от многочисленных взглядов, и, кажется, шерсть на ушах дыбом встала… Рядом тихо пискнула Маруня, и я взяла себя в руки, решительно сжав губы. Рецепт мой, значит, отдуваться тоже мне. Повернувшись, я нашла взглядом щуплого высокого человечка в темно-синей с серебряным шитьем ливрее с зализанными волосами — наверное, какого-нибудь лакея или камердинера, я не разбираюсь в иерархии дворцовых слуг.
— Да, это я делала паштет, — спокойно призналась незнакомцу.
А тот вдруг просиял, вытянул руки по швам и торжественно произнес, не сводя с меня глаз:
— Ее величество пожелала, чтобы это блюдо подавалось ей каждый день к завтраку, и тому, кто составил этот рецепт, в награду пять золотых, — после чего развернулся с прямой, как палка, спиной, и вышел.
Еще несколько секунд висела тишина, только кто-то негромко присвистнул, и мое чуткое ухо услышало отчетливое досадливое
