Бывает так, что вдруг все начинает валиться из рук, и налаженная и размеренная жизнь разлетается. Любовник оказывается женат, на работе указывают на дверь, потому что твое место понадобилось дочке начальницы. Но я, Иоанна, не унываю, ведь за черной полосой всегда идет белая. Вот и мне предложили начать все сначала, с чистого листа.
Авторы: Стрeльникoва Kирa
затекшую спину, как висевший на груди артефакт ярко вспыхнул и отозвался болезненным уколом в висках. Неугомонный принц таки покинул дворец, несмотря на внушение утром.
— Вот паршивец, — с досадой выдохнул Эрик, дернувшись от неожиданности, и прикрыл глаза, настраиваясь.
Точно, женить пора, может, тогда образумится. Или выдрать хорошенько хворостиной и посадить на муравейник пятой точкой, а потом не подпускать целителей, чтобы лучше дошло. Не теряя времени, Эрик почти бегом направился к выходу из дворца, сожалея, что пространственная магия в отсутствии стабилизатора ему недоступна: никакие зелья и амулеты не сдержат такого всплеска от открытия портала. А очередного срыва Эрик допустить не мог, они, конечно, с королем в очень хороших отношениях, но если снова рванет некромантская составляющая его универсального дара…
Хмыкнув, князь ускорил шаг, отслеживая принца — пока что, он не слишком удалился от дворца, и Эрик надеялся, что мальчишка осел в какой-нибудь таверне поблизости.
Как оказалось, двигаться я умела, да и танец несложный, вроде быстрой польки. А вот о другой проблеме подумала не сразу: хвост. Мне же его тут запросто отдавят, прищемят или еще какую гадость сделают. Народу много, я одна из аррини и слишком уж выделяюсь, вон, как косятся в мою сторону… Занятая собственными проблемами, я упустила из виду Юлиана, а он как раз и воспользовался моей рассеянностью. Ладонь скользнула с талии ниже, на копчик, где из специального разреза на юбке и торчало мое роскошное украшение…
— Ох, святые панталоны, какой пушистый, — восхищенно выдохнул он, и лицо негодника озарила мечтательная улыбка, а рука…
Зар-раза, он запустил пальцы в мех на хвосте и уже нагло поглаживал. Да кто ему разрешал вообще? Зашипев не хуже разъяренной кошки, я оттолкнула слегка опешившего Юлиана, коротко выдохнула и, размахнувшись, влепила пощечину.
— Нахал, — выпалила ему в лицо и, круто развернувшись, выбралась из толпы, сердито сопя и чувствуя, как шерсть и на многострадальном хвосте, и на ушах встала дыбом.
Пожалуй, я сейчас в самом деле похожа на взъерошенную кошку, ну и плевать. В конце концов, гладить хвост — это слишком… интимно, вот. А Юлиана я едва знаю.
— Иоанна, подожди, — раздалось вслед, но я и не подумала остановиться или обернуться.
Внутри все клокотало и бурлило от возмущения, щеки горели от прилившей крови, и я стремительно шла куда-то вперед, сжав кулаки и лелея планы страшной мести. Вкусняшку ему, значит, приготовить? В гости звал, да? Вот как соглашусь, как приду, как… как сделаю ему запеканку из творога с изюмом, и последний выковыривать заставлю. И молока ему дам, с пенками, и пока не выпьет, из-за стола не выпущу.
Я летела по улице, чудом не сталкиваясь ни с кем из прохожих, и даже не заметила, как углубилась в узкий лабиринт, где уже совсем никого не было, хотя фонари и освещали булыжники. Остановилась только, когда дыхание совсем сбилось, и в боку слегка закололо.
— Иоанна, да стой же… Ну прости, не удержался, так соблазнительно было, — вот поварешка бешеная, увязался за мной, и не отстал.
Развернувшись к Юлиану, стоявшему от меня в паре шагов, набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думаю по поводу его несдержанности, но тут сразу случилось несколько событий. В нос ударил тошнотворный запах прокисшего компота, я поперхнулась вдохом и сморщилась, не удержавшись от фырканья:
— Фу-у-у. Кто-то помои вылил на улицу?
Успела поймать недоуменный взгляд Юлиана, потом из переулка вдруг выскочил какой-то незнакомец с бешеным взглядом и буквально сбил с ног моего спутника. А я даже спросить ничего не успела. Что-то громко зашипело, в воздухе над нами мелькнуло нечто сверкающее, а в следующий момент нас накрыл мерцающий щит. Меня же совершенно неожиданно скрутило непереносимым приступом боли.
Кажется, кто-то закричал. Кажется, раздался громкий хлопок и снова шипение, но я уже стремительно летела в милосердную темноту, где мне не выворачивала кости дикая, разрывающая внутренности боль. Собственный голос отказался повиноваться, горло перехватил спазм, и реальность растворилась.
Мой обморок продлился недолго, судя по тому, что находилась я по-прежнему на улице, когда сознание вернулось. Точнее, первыми вернулись ощущения: ломота в теле, сухость во рту и ушибленный при падении на мостовую локоть. Конечно, никто не потрудился подхватить бедную меня, господа мужчины были заняты перепалкой.
— …Посадить под домашний арест? — шипел один, незнакомый. — Ты когда за ум возьмешься, а? Мало тебя гоняли? А если бы меня рядом не оказалось? Это же
