Госпожа замка Меллин

уговаривать себя, что в конце концов это просто глупо. Светит солнце, от дома мы были не более чем в получасе ходьбы, да и сам лес не может быть очень большим. Нет, не дам Элвине злорадствовать, что она завела меня в лес и бросила. И я решительно пошла вперед, но лес становился все гуще. Я поняла, что заблудилась и начала уже всерьез сердиться на Элвину, когда вдруг за спиной послышался шорох листьев. Негодная девчонка шла за мной все это время и теперь насмехается, спрятавшись где-то неподалеку!
И тут я услышала пение – странное, немного фальшивое, и хотя это была мелодия популярного романса, мне все равно стало жутко.
«Элис, где ты? Год назад
Ты была со мною рядом,
И клялась любить меня,
И ласкала нежным взглядом.
Элис, что нам суждено…»
– Кто здесь? – окликнула я. Ответа не было, но вдалеке мелькнула фигурка ребенка с белыми, как лен, волосами, и я узнала малышку Джилли, которая в день приезда разглядывала меня из-за кустов герани около сторожки.
Я быстро пошла вперед, вскоре лес посветлел, и за опушкой мелькнула дорога. Выйдя на нее, я оказалась на склоне холма, прямо возле ворот. У своей сторожки, как и вчера, сидела миссис Соуди с вязанием в руках.
– А, мисс, – приветствовала она меня, – гуляете?
– Да, мы с мисс Элвиной пошли на прогулку и потеряли друг друга в лесу.
– Так-так, значит она от вас сбежала, – миссис Соуди подошла к воротам, покачивая головой. Вязальный клубок катился за ней по земле.
– Я думаю, она найдет дорогу домой? – спросила я.
– О, господи, ну конечно. Да она здесь все леса как свои пять пальцев знает. А я гляжу у вас цветочек буквицы. Вот и хорошо.
– Это мисс Элвина приколола.
– Смотрите-ка. Так вы уже друзья.
– Я слышала, как в лесу поет малышка Джилли, – сказала я.
– Наверно, так оно и есть. Она всякий раз в лесу поет.
– Я ее окликнула, но она убежала.
– Да, она, как лань, пугливая.
– Ну, я, пожалуй, пойду. До свидания, миссис Соуди.
– До свидания, мисс.
Я пошла по дороге мимо герани и фуксий, прислушиваясь, не раздастся ли пение снова, но, кроме редких шорохов в траве, ничего слышно не было.
Наконец, изнемогая от жары и усталости, я добралась домой и, поднявшись к себе в комнату, позвонила, чтобы принесли воды. Умывшись и приведя себя в порядок, я прошла в классную, где был накрыт чай. Элвина уже сидела за столом с видом примерной ученицы. Она ни словом не обмолвилась о нашем походе в лес, я – тоже. После чая я сказала:
– Не знаю, какой у тебя был распорядок дня при прежних гувернантках, но я хочу предложить тебе такой: занятия с утра, потом – с обеда до чая – перерыв, а с пяти до шести – урок чтения.
Элвина не ответила, внимательно меня разглядывая. Потом вдруг спросила:
– А вам нравится мое имя, мисс? Вы знаете еще кого-нибудь по имени Элвина?
Я ответила, что имя мне нравится и я слышу его впервые.
– Оно корнуэльское. Знаете, что оно значит?
– Не имею представления.
– Тогда я вам скажу. Мой отец умеет говорить и писать по-корнуэльски. – Когда она заговорила о своем отце, вид у нее стал задумчивый. Значит, есть все-таки человек, которым она восхищается и чью похвалу хочет заслужить. Она между тем продолжала:
– На корнуэльском Элвина означает маленькая Элис.
– Вот как, – сказала я, и мой голос слегка дрогнул. Она подошла совсем близко и, положив руки мне на колени, серьезно сказала, глядя прямо в лицо:
– Видите ли, мисс, мою мать звали Элис. Ее больше нет. А меня назвали в ее честь, поэтому я – маленькая Элис.
Не в силах выносить ее пристального взгляда я встала и подошла к окну:
– Взгляни! На лужайке – два павлина. Она встала рядом со мной:
– Они ждут, чтобы их покормили. Обжоры! Дейзи обычно кормит их в это время, и они это знают.
Но я уже не видела никаких павлинов. Передо мной стояли лукавые глаза человека из поезда, который предупреждал меня остерегаться Элис.

Через три дня после моего приезда в Маунт Меллин вернулся его владелец.
К этому времени я уже успела привыкнуть к своим обязанностям. Каждое утро после завтрака я занималась с Элвиной. Она оказалась хорошей ученицей, несмотря на упорные старания привести меня в замешательство вопросами, на которые, как она надеялась, я не смогу дать ответа. Элвина вовсе не стремилась понравиться мне, просто ее желание учиться было настолько велико, что ей трудно было его скрыть. Я подозреваю, она хотела как можно скорее усвоить все, чему я могла ее научить, чтобы затем поставить своего отца перед фактом: поскольку мисс не может больше ничему ее научить, дальнейшее пребывание в доме гувернантки не имеет смысла.