мне — совершенно напрасно. Я была настолько великодушна, что чуть скорректировала направление и придавила его стопу не всем своим весом, а лишь слегка, так что не раздавила и костей не сломала, хотя, может, зря.
Шен упал на кровать, согнул в колене раненую ногу, принялся ощупывать пальцы.
Сидящим его и застали старейшины. В повозку зашли трое, среди которых я узнала Магду. Она-то и спросила:
— Мель ночевала отдельно? Она не провела с тобой ночь?
— Кому ты помогаешь? — возмутился парень, на время забыв про боль, но тотчас принялся баюкать ногу.
Магда пожала плечами:
— Что значит, помогаю? Твоей невесты в любом случае нет. Или она здесь? Мель, выходи!
Естественно, я не пошевелилась. Где вы видели самоходные котлы?
— Ищите! Ищите её!
Кто-то из молодых бросился повторно осматривать повозку, остальные решили, что я могла улизнуть и отправились осматривать лагерь, началась бесполезная суета.
— Курам на смех теперь этот брак. Все видели, невеста сбежала.
— Уж не ты ли ей помогла, Магда? — голос старухи хлестнул как плеть.
— Нет, не я, — Магда спокойно встретила острый взгляд старческих глаз.
— Хм…
Старуха вошла, огляделась, скривила губы в улыбке. Я напряглась, подспудно ожидая, что она меня узнает, но старуха лишь поморщилась:
— А это здесь зачем? — указала она на меня, но, не дожидаясь ответа, обратилась к Шену. — Тебе доверили простейшее поручение, мальчик, но ты подвёл свою семью.
— Простите, я…
— Я не желаю оправданий. Иди.
И Шен, не смея возражать, поднялся, поковылял прочь, припадая на повреждённую ногу. Старуха поторопила его недобрым хмыком.
— Мель сильна, — негромко сказала Магда. — Она идёт своим Путём, и ни ты, ни я, ни все мы старейшины, объединившись, не столкнём её с её Пути.
— Нельзя сталкивать, — покачала головой старуха. — Никогда не знаешь, куда приведёт бездорожье. Я попыталась привязать Мель к нам. Не вышло. Жаль. Счастливого ей Пути.
Старуха не задержалась, и вскоре в повозке стало пусто.
Только тогда я рискнула вернуть себе человеческий облик.
Про водные процедуры придётся забыть. Хорошо, что, находясь в пространственном кармане, можно отделить от себя налипшую за день пыль. Это, конечно, не замена умыванию, но всё же лучше, чем ничего. Я осталась в приглянувшемся густо-синем платье со скромной вышивкой, накинула на плечи шаль.
Я ухожу. Взять что-то с собой? Всё, что мне нужно, я куплю, я больше не безработная.
Налегке я вышла из повозке, улыбнулась собравшимся:
— Доброе утро!
— Мель?!
— Мель, где ты была? — ко мне рванул Шен.
Я пожала плечами:
— Странный вопрос. Почему тебя волнует, где я была, после того, как ты вечером ушёл?
— Мель, мы поженимся…
Поразительная упёртость.
— Нет, Шен. У нас разные Дороги.
— Мель…
Я больше не слушала. Я обошла Шена по дуге и остановилась перед Магдой:
— Спасибо за всё. Ты говорила, что мне не нужно благодарить, поэтому я не стану говорить слишком много. Это тебе. На память, — я вручила Магде крошечную таэру, которую слепила накануне буквально за считанные минуты. Таэра не слишком хороша, зато может похвастаться исключительной чистотой.
И хотя я отдавала таэру под видом сувенира, я знала, что Магда при необходимости сможет её дорого продать.
— Удачи, Мель.
Я кивнула, принимая доброе пожелание, и перешла от Магды к старухе. Подспудно я ожидала увидеть досаду или недовольство, но старуха смотрела на меня с удовлетворением, с которым родители могут смотреть на детей, успехами которых безмерно гордятся.
— Мель, — заговорила она первой. — Я знаю, что ты злишься на меня, и ты права, я заслужила твою злость. Я лишь надеюсь, что ты сможешь понять, почему я так поступила.
— Я понимаю, но к чему? Моё понимание не изменит моего отношения. Я благодарю за приют…
— Нет, Мель, — перебила старуха. — Я признаю тебя дочерью детей дорог. Где бы ты ни была, как бы ни пролегал твой Путь, каким бы твой Путь ни был, ты одна из нас. И ты всегда можешь прийти. Ты всегда получишь помощь. Моё слово, Мель.
— Я принимаю слово. И как одна из дочерей детей дорог, я хочу сделать для семьи что-то хорошее, дать семье что-то хорошее, — я жестом фокусника вытащила кошелёк.
Себе я оставила несколько самых мелких купюр, остальное пожертвовала «в казну». Я никогда не была жадной, к тому же я уже богата — способность создавать чистые таэры бесценна. Но это не значит, что я должна уничтожать связи, рубить с плеча. Да, я в обиде, я до сих пор
