Говорящие с…

зажимала Севиной ладонью одно его ухо, своей — другое, и тоже принималась позволять себе высказывания. Ругателями оппоненты оказались никудышными, Шталь же прошла хорошую школу, и во второй раз молодые дальнеозерцы даже покраснели. Сева же после засыпал ее вопросами — как выяснилось, он подслушивал.
   Ужинал Сева в кругу семьи в небольшой столовой — вероятно, по настоянию Аркадия Алексеевича, Шталь же ела на кухне вместе с Наташей, которая сразу же после ужина уходила домой. Прочие после ужина куда-то разбредались, Сева же большей частью сидел в своей комнате, и Эше редко когда приходилось его сопровождать, если тому вдруг вздумывалось бродить по дому. На улице Сева много говорил, дома же был тих, как мышка, и разговаривал с ним большей частью Аркадий Алексеевич, прочие же его почти не замечали, глядя насквозь или со скукой, и лишь однажды Эша заметила в вечерних глазах хозяйки, обращенных на племянника, неприкрытую ненависть. Почему-то это ее напугало, и она передвинулась, разбив собой взгляд, хотя Сева вряд ли бы что-то заметил. В целом же эти вечера были довольно нелепыми, и Эша с нетерпением дожидалась ночей и утренних часов, когда могла относительно спокойно заниматься настоящим делом. «Кто из вас?» — думала она, приглядываясь к лицам обитателей особняка. «Кто из вас?» — думала она, приглядываясь к мебели. А выпадавшее ей свободное от дома и Севы время нескучно проводила с Ильей, который пока что никуда не собирался уезжать.
  * * *
   «Возможный подозреваемый — раздвижной обеденный стол французского производства начала 19 века. Раздвигается на семь метров, так что, в принципе, на нем даже можно вполне с комфортом жить или кататься на велосипеде. Выглядит красиво, но немного мрачно — это из-за лошадиных голов по углам, у которых такой вид, будто они все разом страдают зубной болью. Поставила на стол стакан с водой, а сама сижу за столом. Стакан не падает. Может, стол ничего не имеет против шатенок? Или Эш Шталь? Или это оттого, что в стакане не водка? Знаете, Олег Георгиевич, наверное все это ерунда, просто кто-то из гостей скатерть дернул — вот и все! Праздник же был — как же на празднике за скатерть не дернуть?! Это ж неважно, что праздник только начался. Хотя Наташа говорит, что блюда скатывались в разные стороны… ой, ну не знаю! Вам же если начнешь ныть, что все это ерунда, так вы тут же: «А это интересно!» А то, что Эша из-за ваших интересов получает пинки, так это… Между прочим, утром кто-то налил мне перед дверью подсолнечного масла, и я требую компенсации за приличный синяк не скажу где. Подозреваю, что это Макс, уж больно ехидная у него постоянно физиономия. Хотя такая же физиономия и у Ники, да и мадам Гречухина не лучше, только у нее в ехидство с лихвой добавлено эрзац-аристократического презрения — вечно смотрит на меня так, будто я явилась прямиком из сточной канавы, и с меня еще капает. Можно, когда я закончу дело, то всех их убью? Заранее спасибо.
   Ладно, стол. Эмоционального фона, как в случаях с техникой и камнями, пока не ощущаю. Стол как стол… разве что, как и от того стула, тянет чем-то издевательским, хотя, возможно, это лишь мое воображение. Почему-то вновь подумалось про Макса — верно, стол на него чем-то похож. Кстати, Макс — единственный, на кого в тот вечер ничего не упало. Итак, стол в доме три месяца, в тот вечер его накрыли в первый раз. Все было спокойно, пока Гречухин не довел свой тост до середины. Может, столу не понравилось, что он сказал? Или кто-то из гостей что-то сделал. Может, ножку пнул. Может, бокал опрокинул. Стол и обиделся — вот вам, праздник, вот вам! Кстати, как вы могли догадаться, мебель куплена совершенно в разных местах и в разное время. Но это еще не доказывает, что нужный вам человек живет или работает здесь. В конце концов, это мог быть и кто-то из гостей — из тех, кто часто здесь бывает и успел найти с мебелью общий язык. А может, этот стол вообще проклят, почем мне знать?! Он же очень старый — мало ли чему он набрался от своих хозяев. Может, на нем задушили какую-нибудь плохую повариху. Или жену, плюнувшую в фамильный суп. Или на нем истекал кровью какой-нибудь не в меру прыткий граф, и в столешнице поселился его мстительный дух. Или какой-то демон. Тук-тук, демон, ты дома?..»
   — Что это вы делаете?!
   — Любуюсь прекрасным эклектическим столом, — пояснила Шталь, прерывая отчет и выпрямляясь навстречу удивленному взгляду Наташи. — Между прочим, вы должны меня называть на «ты». Излишнее уважение к племяннице — это подозрительно.
   Повариха-домработница заметила, что укладываться на стол — еще более подозрительно. Эша сказала, что упала. Наташа ответила, что так не бывает — вот если б в непосредственной близости от «прогульщицы» находилась особь мужского пола, то тогда ее падение