Негласный глава города никак не мог пригласить молоденькую, никому не известную журналисточку для беседы о природе вещей.
Авторы: Барышева Мария Александровна
нужно море специалистов.
— Ты тоже падал со стульев, — заметила Шталь. — Реже, но падал.
— Ну, это не всегда можно контролировать, — пояснил Макс. — Думаешь на один стул, а накрывает еще несколько — слишком мощный выход силы. Мебель — она же безмозглая, различий не делает.
— И давно ты так умеешь?
— Несколько лет, — Макс встал и вразвалочку подошел к ней. — Надеюсь, ты понимаешь, что эти сведения тебе никак не использовать. Я ждал тебя, потому что мне было любопытно. Я знал, что рано или поздно ты сюда сунешься. Так кто ты такая?
— Прогульщица твоего брата.
— Да ну, брось, теперь-то зачем? Говори или я разбужу родителей…
— Мне кажется, я слышу еще одно недосказанное «или», о повелитель табуреток, — ехидно произнесла Эша. Лицо Макса дернулось, расколовшись злой гримасой, которая тут же снова превратилась в ухмылку — сладкую, почти медовую.
— Верно. Или мы могли бы договориться, — он положил ладонь ей на живот, и ладонь поехала вверх. — Как ты заметила, здесь полно мебели, на которой мы сможем договориться.
— Я детьми не интересуюсь, — сказала Эша, извлекая гречухинскую ладонь из-под своей майки и одновременно слегка выворачивая ее, так что Макс, охнув, изогнулся следом, оттопырив тощий зад. — А ты, Максик, шел бы спать. Тебе в школу завтра — у тебя ведь, кажется, контрольная по химии. Хочешь — можешь будить маму-папу и рассказывать им что-то особым образом, только тогда и я начну что-то рассказывать. А я это дело умею и люблю, причем давно. Валяй, проверим, кто убедительней! Кстати, а в баре-то зачем? Там тебе кто насолил?
— Пусти руку… — страдальчески прошипел изогнутый Макс. — Какой бар?.. да тебя отсюда…
Эша отпустила его и на всякий случай отскочила назад. Мальчишка разогнулся, нежно растирая запястье и глядя свирепо, потом процедил, вздернув голову и пытаясь сохранить остатки достоинства:
— Когда я завтра вернусь, чтоб тебя тут не было, сука гнусная!
— Да ты даже ругаться не умеешь, — мягко сказала Шталь, щелкая фонариком. — Странно для твоего возраста, Максим. Опрокидывающиеся стулья, подсолнечное масло перед дверью — детский сад просто!
— Масло? — переспросил Макс.
— Ой, ну хватит! — Эша отмахнулась. — Ты не против, если мы с ненавистной тебе мебелью немного побудем наедине?
— Ты пожалеешь! — мелодраматично заявил Макс и быстро вышел из комнаты. Эша, выждав, проследовала за ним и, убедившись, что мальчишка направился прямиком в свою спальню, где и плюхнулся на кровать, вернулась на третий этаж. А рано утром, ощутив потребность посетить уборную, перед дверью своей комнаты Шталь вновь обнаружила обширную масляную лужу, к счастью сделав это до того, как наступила в нее.
— Аннушка?! — тихонько позвала Эша в утренний коридор. Дом молчал, и только мебель атонально поскрипывала во всех его уголках, словно исполняла песнь пробуждения.
— Вот сволочь! — сказала она луже.
* * *
— Бред какой-то! — констатировал Ейщаров, выслушав ее доклад до конца. — Что у вас там шумит?
— Душ принимаю.
— Вы залезли в душ с телефоном?
— Ну да. А почему нет?
— И правда глупый вопрос, — ехидно заметил Олег Георгиевич. — Так вот, Эша, мебель подходит. Очень даже подходит. А вот Максим — совершенно нет. Можно было бы предположить, что это не наш случай, и он действует иначе… но в том-то и дело, что…
— Я знаю, — на телефон упала отскочившая капля, и Эша чуть отодвинулась от струек теплой воды. — У развеселившейся мебели есть принципы, а он о них не знает. И он назвал ее безмозглой. Для Говорящего это недопустимо!
— Для кого? — с интересом спросил Ейщаров.
— Ну… я их так называю. В общем, для него мебель — это просто мебель, и в таком случае он никак не мог… И, похоже, он ничего не знает о барных стульях.
— Есть кое-что еще, что недопустимо для… как вы их назвали, Говорящих, — задумчиво произнес Ейщаров. — Он сказал, что ненавидит эту мебель. Как, по-вашему, он говорил искренне?
— По-нашему, более чем.
— Ну, в таком случае, он никак бы не смог это устроить. В таком деле ненависти к… хм-м… собеседнику нет места. Это просто невозможно.
— Точно? — спросила Шталь, пытаясь управиться с мылом и мочалкой одной рукой.
— Абсолютно.
— Ну, Олег Георгиевич, в кои-то веки я получила от вас четкий ответ! Это надо отпраздновать! Макс мог бы это делать с помощью какого-нибудь телекинеза, но мебель определенно веселая. Значит, это не Макс. Тогда он либо врет, либо действительно верит, что обладает какой-нибудь там темной стороной силы…
— Прекратите.
— Хорошо. Кстати, Олег Георгиевич, та мебель, которая у вас…
