Говорящие с…

Вы нашли этого человека?
   — Нет, — Ейщаров помолчал, потом добавил — почему-то неохотно. — Оба кресла были найдены в Витебске, и, насколько я успел узнать, одним из их бывших владельцев является двоюродный брат Гречухина. Поэтому вы должны быть очень осторожны, Эша.
   — Из-за зеленого кресла? — дрогнувшим голосом спросила Шталь, выключая воду. — Бывший владелец… звучит вполне недвусмысленно. Это что же — сяду я на какой-нибудь не тот диванчик — и… Неужто он…
   — Я не думаю, что кресло было создано специально, — задумчиво произнес Ейщаров. — Вполне возможно, что Говорящий (Эша удивилась тому, насколько легко и гармонично вплел Олег Георгиевич это слово) ошибся, перестарался или вовсе связался не с тем креслом. Вспомните бриллиант Лиманской.
   — Мне от этого не легче! — заныла Эша. — Я еще согласна погибнуть в неравном бою, но чтоб меня отправил на тот свет какой-нибудь журнальный столик…
   — Просто будьте внимательней. Пока ведь у вас дела идут хорошо.
   — Кстати о делах. После проверки мебели у меня двадцать восемь синяков. Оплатите по тарифу!
   — Почем нынче синяк? — деловито осведомился Олег Георгиевич.
   — Сто долларов.
   — Однако!
   «Жлоб!» — подумала Эша.
   — А почему не двести?
   «Издевается!» — подумала Эша.
   — Ладно, сто — так сто. Идите работайте.
   «Продешевила!» — огорчилась Эша.
  * * *
   Бывают такие особенные тихие весенние дни — чудные дни, наполненные теплом, тихим журчанием речушки, шелестом ив, запахами цветов, травы и разопревшей земли, птичьими трелями — словом, такие дни, когда даже Эши Шталь чувствуют себя умиротворенно и благосклонно взирают на окружающий мир. Они не смотрят на часы, не проводят в уме исследовательских работ, не вычисляют сумму ожидаемого гонорара и не ворчат на непослушных подопечных — нет, они только лениво щурятся на бликующую воду и рвут маргаритки, густо растущие на влажной прибрежной земле. Все вокруг казалось чудесным — и первые бабочки, и курлыкающий неподалеку Сева, и какой-то старичок, покуривающий трубку на раскладном брезентовом стульчике неподалеку и кивающий Севе, как старому знакомому, и немногочисленные гуляющие. Даже мемекающее козье стадо, пасшееся на бережке выше по реке, казалось чудесным. И бабка, пытающаяся хворостиной согнать их в кучу и кричащая на всю округу: «Гесь! Гесь!» — казалась ничего себе. Вокруг царила абсолютная гармония, и в душе Шталь тоже царила абсолютная гармония. Звонок от Ильи даже не всколыхнул ее. Илья жалобно сообщил, что сегодня никак-никак не сможет с ней встретиться, но завтра обязательно, всенепременно и… Эша отключилась, не дослушав — Илья уже успел ей надоесть — и вновь вернулась к безмятежному созерцанию. Гармония осталась на месте.
   Но, разумеется, как только хоть в крошечной части мира воцаряется абсолютная гармония, так непременно является тот, кто все портит.
   Сегодня этим существом оказалась здоровенная бразилейро. Бразилейро была молодой, резвой и глупой. Была она приведена на реку на поводке, после чего хозяин поводок отстегнул, пристроившись на бережке открыл пиво и сделал собаке величаво-отпускающий жест.
   — Гуляй, Альма!
   Этот приказ бразилейро с щенячьих лет воспринимала как «делай все, что хочешь, только мне не мешай». Альма дернула ушами и огляделась. История ее породы гласила, что основной работой бразилейро являлась охота на беглых рабов. Беглых рабов на берегу Денежки не обнаружилось, зато обнаружились многочисленные козы, которые вполне могли бы их заменить. Альма обрадовано рыкнула и ринулась в самую гущу стада, по пути отбросив бабку с хворостиной, сочно севшую на влажную землю.
   Козы обернулись и, узрев Альму с алчно распахнутой пастью, в которой могло бы поместиться много чего, пустились наутек.
   — Стоять! — заорала уроненная бабка зверским голосом бойца группы захвата. Козы не слышали. Коз обуял ужас. С громким слаженным топотом неслись козы по недавно тихому бережку, тряся сережками и хвостами, и сминали маргаритки, и вспархивали над зарослями молодого ивняка, словно вспугнутые куропатки, и сметали не успевших увернуться гуляющих, и абсолютная гармония превратилась в русский вариант праздника в Сан-Фермине1. Старичок слетел со стульчика и, с трубкой в зубах, дымя, как старинный паровоз, проворно юркнул за ближайшую иву. Эша успела схватить Севу за плечо и толкнуть его за ствол другой ивы, в этот момент на нее нахлынули козы, завертевшись, она дала пинка одной, другой, увернулась от рогов третьей, прыгнула в сторону на свободное от коз место и там встретилась с бразилейро.
   — Гр-р-р, — сказала Альма, внезапно потеряв интерес к козам,