Говорящие с…

остановилась и внимательно посмотрела на нее.
   — Кыш, брысь отсюда! — пробормотала Эша, шаря глазами по сторонам. — Эй, ты, убери собаку!
   — Да она незлая! — раздраженно крикнул владелец Альмы, неохотно покидая облюбованное место. Бразилейро громко шлепнула языком, оскалилась и перешла в медленное наступление. Шталь попятилась, хотя висевший на цепочке хранитель считал, что лучше бы стоять на месте. От великолепного набора клыков незлой собаки, надвигавшегося на нее, ей стало сильно не по себе. Альма не останавливалась, и Эша продолжала пятиться — и допятилась до брошенного старичком стульчика. Подумала — не взять ли стульчик и не использовать ли, как средство защиты, но додумать не успела — Альма резво скакнула вперед, Эша так же резво скакнула назад, а в следующую секунду раздался пронзительный болезненный визг — стульчик, устоявший во время козьего исхода, вдруг ни с того, ни с сего опрокинулся, одновременно сложившись и намертво защемив длинный бразилейровский хвост.
   — Ва-ва-ва! — голосила Альма, мчась к хозяину. Стул, не желавший выпускать добычу, с бряканьем волочился следом, вспахивая молодую траву, словно диковинный плуг. Удиравшие козы остановились, дружно повернув головы. Такого они никогда не видели. Эша, у которой внутри все еще подрагивало от мимолетного страха и сменяющего его веселья, тоже повернула голову, но в другую сторону — туда, где из-за ствола ивы смотрел на нее осторожно улыбающийся Севочка.
   — Красивая Лера, — искательно произнес он и прижался к дереву щекой.
   — А ну-ка, иди сюда, — сказала Шталь.
  * * *
   «Собственно говоря, дело можно считать оконченным. Конечно, Севочка числился у меня среди подозреваемых, но до сей минуты не было момента, когда б я считала его серьезным кандидатом на роль Говорящего. Странно — почему-то я постоянно думаю о том, что больше некому будет говорить мне «красивая Лера» — это чертовски приятно, хоть я вовсе и не Лера…Ладно, на этом с лирикой закончу, поскольку вы мне платите совсем за другое. Кстати, я требую компенсации за нервное потрясение, нанесенное мне лицезрением зубов бразилейро.
   Разговорить Севу оказалось удивительно трудно — и не только потому, что Сева — это Сева, симпатичный семнадцатилетний мальчишка с глуповатой, но очаровательной улыбкой и разумом четырехлетнего (эх, ему б сейчас гулять на реке в обнимку с такой, как Инка, а не под оплаченным присмотром Эш Шталь… зачеркнуто), но и потому что Сева, казалось, страшно перепугался, когда понял, что я всерьез хочу знать о его беседах с дядюшкиной мебелью. Он мгновенно вообще перестал понимать, что такое мебель — только улыбался и тянул меня за руку гулять. Другой бы поверил, что все это ерунда и стульчик столь удачно сложился сам по себе, но я же Эша Шталь, я знаю, что такое случайности, я знаю, кто такие Говорящие и я знаю (ну практически всегда — зачеркнуто, иногда — зачеркнуто) (довольно часто), когда мне врут, поскольку сама вру направо и налево. Так что Севочка попался. Обмотала я Севочку вопросами, просьбами, уговорами и откровенным нытьем со всех сторон, и Севочка сдался. Разумеется, мне пришлось дать страшную и ужасную клятву, что я никому не скажу. А он, в свою очередь, пообещал, что сегодня ночью познакомит меня со своими деревянными приятелями и расскажет, что они делают и как. Так что вскоре я буду официально представлена лучшим креслам и шифоньерам гречухинской обители.
   Итак, что уже известно:
   Сева говорит с мебелью.
   Мебель легко соглашается на всякие пакости, потому что ей скучно.
   Услышать можно любую мебель, но уговорить и разговорить можно не каждую.
   Что пока неизвестно:
   С чего Макс возомнил себя королем табуреток?
   Откуда и давно ли появилась Севочкина способность — дело в том, что у него довольно смутное представление о времени.
   Почему он в последнее время делает так много пакостей?
   Какая падла постоянно наливает масло под дверь моей комнаты?!
   Ночью все выясню окончательно (если нас с Севой не застукают, впрочем, если нас застукает Макс, то я с удовольствием дам ему в голову — зачеркнуто), а утром свяжусь с вами, Олег Георгиевич. Так что можете внести в вашу коллекцию третьего Говорящего. Кстати, а какого лешего я слышу… — зачеркнуто. А пока мы гуляем. Сейчас на бережке, слава богу, никого — ни народа, ни коз. Сева что-то высматривает на другом берегу. Ивы в этом месте растут очень густо, и я… ой, больно!..»
   На этом месте отчет прерывается по причине потери Эшей Шталь сознания.
  * * *
   — Куда это ты собралась? — раздраженно спросила медсестра, всаживая иглу в обнаженное полупопие пациентки и косясь на Шталь, которая отбросила одеяло