Говорящие с…

еще раз? — предложил Ейщаров с легкой улыбкой, и Эша замотала головой.
   — Нет, спасибо. Еще пара минут в этом замечательном креслице, и я заработаю себе радикулит!
   — И все же попробуйте. Только вначале попросите у него разрешения.
   — Разрешения, — утверждающе сказала Эша и мелко закивала, кусая губы от сдерживаемого смеха. — Мне попросить у него разрешения. У кресла.
   — Ага, — поблескивающие глаза Ейщарова, казалось, полностью разделяли охватившее ее безудержное веселье.
   — То есть, Олег Георгиевич, вы хотите, чтобы я поговорила с креслом?
   — Ну, не вслух, конечно, — он усмехнулся. — Попросите не словами. Попросите, — он сделал ладонями некий расцветающий жест, — от души.
   — Конечно, — кротко произнесла Шталь. — Почему бы и нет? Один раз я брала интервью у человека, который за пять минут до того пытался меня зарезать. Господи, да я каждый день ездила в московском метро! Мне раз плюнуть поговорить с креслом!
   Ейщаров чуть наклонил голову и, отойдя, прислонился к стене, выжидающе глядя на девушку. Лицо его сейчас хранило исключительно деловое выражение, как будто они сию секунду обсуждали вопросы банковских вкладов, а не разговоры с мебелью.
   Ладно, господин Ейщаров, должна признать, что ваше сумасшествие носит весьма оригинальный характер.
   Повернувшись, она положила ладони на подлокотники, старательно глядя в сторону, чтобы не расхохотаться. Подстроенный фокус с креслом, которое усыпляет, а теперь, поди ж ты, еще и кресло, с которым надо быть вежливым!
   Уважаемое кресло, можно я в вас немного посижу? Заранее спасибо. Эша.
   Эша медленно опустилась в кресло и… разумеется, оно оказалось все тем же до крайности неудобным креслом. Конечно, с чего бы ему оказаться другим?
   — Ничего не изменилось, — спокойно сообщила она, вставая. Ейщаров покачал головой.
   — Значит, оно вам не верит. Очевидно, вы были неискренни.
   Эша сжала зубы и посмотрела на него свирепо, потом отвернулась и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и сама не понимая, зачем это делает. Все это полная чушь, а на ней новые сапожки, правый еще не разносился, и нога уже чуток побаливает… так бы хотелось посидеть немножко в комфорте, если б это было возможно — просто посидеть, самую малость, и было бы просто замечательно, если б ей это позволили…
   Она додумывала, уже садясь, мысли ползли сами, переплетаясь с ощущениями, словно выматываясь из глубины мозга — прежде, чем она успела придумать новую искреннюю фразу для кресла — что там разговоры и ехидство, когда бедной маленькой Эше и в самом деле хочется немного посидеть…
   Кресло приняло ее в мягкие, расслабляющие объятия, спина удобно прилегла к персиковой пухлости, руки сами собой устроились на широких подлокотниках, и ее окутало такое же ощущение уюта, какое она недавно испытывала в ейщаровском кабинете. Так приятно — можно сбросить обувь и сидеть сколько угодно — никто не станет возражать, никто не выгонит… Она и вправду, наклонившись, автоматически потянулась к правому сапожку, а в следующее мгновение, тихо ахнув, одним прыжком выскочила из кресла, едва не повалив стоящий рядом торшер. Ейщаров не шевельнулся, продолжая спокойно смотреть на нее.
   — А как это?! — наклонившись, Эша потянулась к креслу, но тут же отдернула руку. — Оно… А почему?..
   — Видно, вы правильно попросили.
   Он меня действительно гипнотизирует, вот что! Подменяет мои ощущения!
   — Разумеется, а как же, — лениво произнес Олег Георгиевич и слегка потянулся. — Обожаю на досуге кого-нибудь погипнотизировать.
   — И читать чужие мысли!
   — Да не умею я читать чужие мысли. А если б вдруг обрел такую способность, то, наверное, застрелился б через пару дней, — он достал из кармана пиджака портсигар. — Просто когда-то я и сам так реагировал. И теории были те же. Так что угадывать мне нетрудно.
   Эша вскинула перед собой руки с растопыренными пальцами, словно рыбак, демонстрирующий размеры немаленького улова, описала по комнате неровный круг и снова остановилась перед креслом. Разумеется, это фокус. Но каким образом? Что-то там в этом кресле выдвигается, убирается, автоматика, сориентированная на время или на количество присаживаний… но главное попросить, кресло не откажет, если его вежливо попросить… Мысли начали путаться, она прижала ладони к щекам, тут же опустила и безжизненно спросила:
   — А что не так с этим плащом?
   — Чтобы узнать, вам придется его надеть, — Ейщаров закурил и добавил, упредив ее вопрос: — Это безопасно.
   — А мне нужно спрашивать у него разрешения? — поинтересовалась она дребезжащим голосом. — Или, может, поздороваться?