Говорящие с…

что-то нежно звякнуло. — Со стула свалился — представляешь?! Да еще больно так… чуть ногу не сломал! — он подмигнул Эше. — Тебе бы пригодилось для той твоей передачки.
   — Да, возможно, — весело сказала Эша, внезапно загораясь жгучим интересом к идущему рядом человеку. — Так что ты там говорил насчет посидеть? Может, у тебя?
   — Не, — Илья сожалеюще покрутил темноволосой головой, — я ж тебе говорил, что у друга остановился… с семьей он там, не поймут. Может, в гостиницу?
   — Не хочу в гостиницу, — капризно отозвалась она, — пошли тогда просто куда-нибудь. Я бы поела. Может, тебе пакетик поднести, болезный?
   Илья немедленно обиделся, попытался перестать хромать, отчего на его лице появилась некая сложная гримаса, и завел Эшу в первую же попавшуюся кафешку. На стул он сел осторожно, придерживая его руками, как не так давно делала и она сама, и Эша подумала, что, похоже, Илья упал со стула вовсе не единожды.
   И что теперь? Звонить в милицию? Мол, арестуйте его, я его подозреваю в похищении, потому что он упал со стула? После такого звонка ее поместят совсем в другую больницу, где не особо попрыгаешь из окон. К тому же, почему Илья не мог упасть со стула просто так? Это может произойти с кем угодно, и стул при этом будет самый обычный. Возможно, он и вовсе со стула не падал, а с кем-нибудь подрался или произошел несчастный случай, и Илья просто не хочет ей об этом говорить. Могут быть десятки причин.
   Пока они сидели и болтали, Эша успела придумать еще двадцать причин, по которым Илья не может иметь к случившемуся никакого отношения, и сто двадцать раз сказать себе, что все это глупость.
   А когда они распрощались, Эша, конечно же, пошла следом.
  * * *
   Илья шел неторопливо, глазел по сторонам, заглянул в еще один магазинчик, дважды останавливался покурить и поболтать с оказавшимися в поле его зрения юными особами и в целом и для похитителя, и просто для Ильи вел себя возмутительно. Шталь наблюдала, скромно заслоняясь деревьями и прохожими, мысленно всячески охаивая свои действия и сладостно представляя, сколько ей удастся содрать с Олега Георгиевича за сотрясение мозга средней тяжести. Падение в розовый куст он, пожалуй, не оплатит, хотя можно что-нибудь придумать и представить это в свете рабочей необходимости. В этот момент объект наблюдения завернул в ивовый скверик, извлек из пакета бутылочку пива и принялся поглощать его с самым беззаботным видом. Эша даже зубами заскрипела от злости, попадая в такт тихому шелесту ветвей. Ее, наверное, уже в розыск объявили, а она отслеживает перемещения по городу случайного приятеля. Возможно, медсестра была права, и ей следовало подвергнуться повторному осмотру.
   Допив пиво, Илья, как примерный гражданин, сунул бутылку в урну, посмотрел на часы и зевнул. Эша стояла так близко, что, при желании, могла сосчитать все его зубы. Завершив зевок, Илья встал и направился к остановке. Дождался маршрутки, забрался в нее, предварительно вежливо пропустив какую-то тучную даму, и захлопнул дверцу.
   Ну, вот, собственно и все. Хватит! Это была не рука судьбы, Шталь. Это была ее нога, которой тебя пнули, потому что ты, Эша Шталь, зарвалась!
   Маршрутка тронулась с места, и Эша завертела головой по сторонам, пожалев о стоявшей далеко отсюда на платной стоянке «фабии», посколько зарегестрирована та была совсем не на Леру Казакову. Она подскочила к обочине и замахала рукой. Почти сразу из негустого потока машин вырулил зеленый «москвичок» и притормозил возле нее.
   — Ну? — спросил водитель в окошко.
   — Вот, — сказала Эша, показывая деньги.
   — Ага, — ответил водитель, открывая дверцу. Эша плюхнулась на сиденье и обозначила направление и характер движения. Водитель принял деньги и коротко кивнул. За всю дорогу он не задал ни одного вопроса, глядя в лобовое стекло и жуя чадящую «беломорину». Эша задала только один:
   — Куда идет эта маршрутка?
   — Кажись, через балку, на дачи, а конечная у нее возле кладбища.
   Эша поежилась и принялась вытаскивать из рук оставшиеся колючки.
   Вскоре они покинули городские пределы, и по обеим сторонам дороги потянулся редкий березовый лесок. Через пару километров лесок отступил, дорога пошла под уклон, замелькали особнячки и домишки, большая часть которых была погружена во мрак. Маршрутка остановилась возле тусклого фонаря, и Эша, увидев, как из нее выпрыгнула знакомая фигура, попросила водителя проехать чуть дальше. Фигура уже неторопливо спускалась между домами в глубь балки, когда Шталь покинула «москвичок», поблагодарив водителя. Тот невозмутимо кивнул и уехал.
   Светлые пакеты в руках Ильи прыгали в темноте хорошим ориентиром, и Эша позволила ему отойти