Говорящие с…

на сиденье. — Олег Георгиевич, наш контракт, конечно, подразумевал ругань с вашей стороны за проступки с моей стороны. Но он никоим образом не подразумевал чтение моралей! Барный стул заберете из гостиницы. Как там у нас дела с Череповцом?
   — Никак, — лениво ответил Ейщаров. — Туда уже ехать не нужно.
   — Ага, я же вам говорила! Он оттуда смотался, пока я… А куда ж мне теперь?
   — Отдохните пока, вам не помешает. Я с вами свяжусь позже.
   — Ой, кстати о той табуретке, — Эша захлопнула дверцу, глядя на раскачивающиеся вокруг площади ивы. — Сева вспомнил ее, но не знает, как она попала в Буй. А вот насчет тех двух кресел я забыла его спросить.
   — Вы не забыли, — мягко сказал Ейщаров. — Думаю, вы просто не решились его спросить. Ничего страшного, Эша. Правда. Всего доброго.
   Шталь прикрыла веки, с тоской подумав, почему Олег Георгиевич не может всегда быть таким милым и вежливым, но тут же распахнула глаза, когда кто-то вежливо постучал в боковое стекло.
   — О! — она опустила стекло и выглянула в окошко. — Ну, как поживают ваши тумбочки?
   — Передавали тебе привет, — стоявший рядом с «фабией» Сева ухмыльнулся, после чего, осторожно оглянувшись, вновь вернул на лицо старое отрешенно-взлетающее выражение и прислонился к машине. У его ног притулилась большая спортивная сумка.
   — Ну, так поцелуй их от моего имени, — Эша втянула голову в салон. — Тебя я уже поцеловала вчера, даже два раза, так что приходить сегодня было необязательно. Впрочем, до свидания.
   — Я еду с тобой, — сурово сообщил Сева, и Шталь снова высунула голову.
   — Кто тебе сказал такую глупость?
   — Я все обсудил с дядей. Позавчера мне исполнилось восемнадцать. Все, хватит, я решил уйти!
   — Иди! — Эша махнула рукой в сторону фонтана и опять спряталась в машину.
   — Я тебе соврал.
   — Да ну? — удивилась Эша, поворачивая ключ. — Это который из эпизодов ты имеешь в виду? Их ведь было довольно много.
   — Я знаю одного, — Сева наклонился ниже. — Я встречал одного Говорящего. Я знаю, кто он, знаю, как он выглядит. Я могу тебе помочь его найти.
   — Единственное, чем ты можешь мне помочь, так это информацией, — Эша просунула руку в окно и дружелюбно похлопала Севу по руке. — Кто этот…
   — Нет. Я скажу только если ты возьмешь меня с собой! — заявил Сева, принимая чрезвычайно надменный вид.
   — Я не могу тебя взять, — изумленно сказала Шталь, поспешно убирая руку.
   — Почему?
   — Ах почему?!.. — причин было столько, что она даже не знала, с какой начинать, поэтому решила идти напролом. — Сева, ты инвалид.
   — Это верно, — Сева кивнул, сделав такое лицо, будто был до крайности потрясен ее наблюдательностью. — Я этого и не скрывал. А еще причины есть? Потому что это — ерундовая причина, если, конечно, не понадобится толкать машину. Одеваться я могу сам, в магазин тоже могу сам сходить… как и в туалет, деньги у меня есть и их немало. Что тебе еще?
   Эша глубоко вздохнула, и сказала, что еще, обозначив все причины и Севины недостатки с максимальной жесткостью, которая такого человека, как Сева, должна была сильно задеть за живое. Потому что ей не нужен был спутник. Тем более ей не нужен был Сева в качестве спутника. Ей нужно было работать. У нее серьезные дела… во всяком случае, так считает ее наниматель. Она не врач и не нянька. И уж тем более не друг ему, вот так!
   По окончании ее страстного монолога Сева, вздрогнув, глубоко вздохнул, и Эша испуганно подумала, что, пожалуй, перестаралась. Зажмурившись, он мотнул головой, сделал шаг в сторону, и, снова привалившись к машине, принялся издавать громкие звуки, подозрительно похожие на жизнерадостный хохот.
   — Секундочку, — мрачно произнесла Эша, — разве ты не должен был обидеться?
   Сева пояснил, что обидеться он никак не может, поскольку Эша говорила совершенно неискренне, и это предельно очевидно. Шталь сердито спросила, не присутствует ли в Севиной родословной кто-нибудь с фамилией Звягинцева или симпатичный горный хрусталь. Сева ответил, что ничего такого не припоминает, и уставился на нее выжидающе. Эша отрицательно покачала головой.
   — Без меня ты его никогда не найдешь. К тому же, он не такой, как я. Он ненормальный и опасен.
   — Мой юный друг, а я, по-твоему, нормальная? Нормальные не допрашивают стулья и посудные шкафчики и вообще… Извини, я не могу взять тебя. Никак.
   Прежде чем Сева успел еще хоть что-нибудь сказать, Шталь резко выжала педаль газа. Согласно давнему предупреждению смешливого ейщаровского шофера, «фабия» возмущенно подпрыгнула, издала скрежещущий звук и сделала попытку поехать задом наперед, но тут же опомнилась, изящно вильнула и помчалась прочь, огибая площадь