Говорящие с…

Похоже, она начинает тебе врать! Это плохо для дела.
   — Для дела это хорошо, — задумчиво произнес Олег Георгиевич. — И для нее это хорошо. Но это очень плохо для нас

   Курочка, возлежавшая на блюде в окружении горошка и зелени, выглядела прекрасно. Размерами она могла бы посоревноваться с индейкой, но размеры Игоря не пугали — Игорь был мужчиной крупным с отличным аппетитом и не менее отличным пищеварением и на завтрак мог умять хоть слона, что никак бы не сказалось на его работоспособности. Экс-супруга без восторга относилась к этому качеству, что стало одной из причин недолговечности их семейной жизни. Игорь любил начинать день хорошим обильным завтраком, любил мясо, пироги, а в особенности жареную курицу, но утренние кулинарные фантазии жены не простирались дальше яичницы и бутербродов, а жареная курица и вовсе была исключена из меню, поскольку жена считала, что она крайне вредна для сердца. Игорь же считал, что если ему что и вредно, так это скудный рацион, а за сердце в свои тридцать четыре не волновался, потому благосклонно улыбнулся курочке, подтянув тренировочные штаны, сел на табурет и так же благосклонно улыбнулся сестре, наполнявшей огромную кружку чая. Сестра была двоюродной — веселой розовощекой селянкой-разведенкой, приехавшей пару недель назад и потребовавшей развлекательных мероприятий. Развелась она тоже недавно, отчаянно скучала и жаждала заполучить нового мужа. Ленкин приезд был не очень кстати, но отказать ей было нельзя, кроме того она потрясающе готовила и полностью разделяла убеждения брата, что завтрак непременно должен быть обильным.
   — Часы заляпаешь, — заметила Лена, выкладывая на тарелку пухлые пирожки. Игорь отмахнулся и азартно набросился на еду. Когда курица уменьшилась на две трети, а жадное жевание брата приобрело слегка задумчивый оттенок, он вспоминающе взмахнул обглоданной костью и указал ею в сторону гостиной:
   — Аф, да, фофем фабыф! Фриглафения на фелефизоре лефат!
   Лена по-детски всплеснула руками, убежала и почти сразу же вернулась, размахивая двумя глянцевыми карточками с вытисненными на них неестественно яркими кувшинками, приветливо раскрывающимися ажурными воротами, далеким силуэтом трехэтажного домика в русском стиле и витиеватой надписью:
   Добро пожаловать в «Тихую слободку».
   Весенний бал.
   — Только имена вписать, — пояснил Игорь уже более внятно и сделал добрый глоток чая. — Ну, это уж ты сама.
   — Бал! — воскликнула Лена. — Бал? — повторила она задумчиво. — Бал… — в задумчивости проступили контуры растерянности, и Лена опустила взор на свой яркий цветочный халат. — А где у вас можно купить…
   — Не бери в голову, — ободрил брат, догладывая куриную ножку. — Это просто громкое название. На деле соберется десяток-другой человек, поедят, выпьют, потопчутся — и всего делов! Главное лишь в том, что все это бесплатно, место неплохое, вид там симпатичный, а еще хорошо, что нам не пришлось покупать в магазине всякую дребедень, чтоб это приглашение выиграть. Босс вчера подкинул. Но если не хочешь, можно и не ходить.
   — Как это не ходить?! — возмутилась Лена, вчитываясь в разворот. — Бесплатное проживание и питание в течение пяти дней! Сауна, бильярд, боулинг, тренажерный зал, катание на лодках — и все бесплатно! Конечно пойдем!
   — Ты, если хочешь, конечно можешь оставаться на все пять дней, но я с тобой схожу только на бал, — упредил Игорь, торопливо допивая чай и вытирая салфеткой губы и короткую бородку. — Жить я в этой гостинице не останусь!
   — Почему?
   — Потому что я ее строил, — Игорь осекся, потом добавил: — Я эту гостиницу видеть не могу!
   — Ты все-таки заляпал часы, — заметила Лена, аккуратно закрывая приглашение. Игорь чертыхнулся и принялся вытирать салфеткой циферблат. От входной двери долетел звонок, и он чертыхнулся снова.
   — Кого там еще принесло?!
   — Я открою.
   — Вот именно, что ты откроешь, — ворчливо осадил ее брат. — Ты всем открываешь! Стоит отвернуться — и прихожую наводняют маньяки и коммивояжеры! Я сам посмотрю.
   Сытый и довольный направился он к двери. Настроение у него превосходным и нисколько не испортилось бы даже, если б он увидел через дверной глазок маньяка или коммивояжера. Но звонивший не был ни тем, ни другим. На лестничной площадке стояла пожилая сонная женщина в стрекозиных очках с пачкой газет и каких-то бумаг и широко зевала прямо в дверной глазок.
   — Заказное Пашковскому, — буркнула она на вопрос Игоря «кто там?» — Распишитесь.
   — Разве заказные все еще разносят? — весело удивился он, приоткрывая