Говорящие с…

стряхивая пепел прямо на паркет. — Конечно, я бы мог дать вам ножницы, но это уже будет нечестно, правда?
   — Ладно! — свирепо сказала Эша и сдунула прилипшую к кончику носа темную прядь. — Что я должна сделать?! Попросить, чтобы он расстегнулся?
   — Не сомневаюсь, что вы это уже сделали, — Олег Георгиевич усмехнулся, когда она досадливо скривила губы. — Этот плащ надевают очень редко, и последний раз это было очень давно. Но он, судя по всему, любит, чтобы его надевали, скучает без людей. Так что просто пообещайте ему, что обязательно наденете его еще раз.
   — Я только что пыталась его разорвать! — возразила Эша. — Он мне не поверит!
   Господи, что я говорю?!
   — А вы попробуйте. Он довольно легковерен.
   Эша покачала головой, отвернулась и, сделав глубокий вдох, сосредоточилась на покрывавшей ее тяжелой одежде — от подола до краешка воротника. В сущности, хороший плащ. Великоватый, но хороший. Качественный, симпатичный. Пожалуй, она будет его носить. Но сейчас ей совершенно необходимо сделать одно дело. Грязная работа… да-да, грязная, плащ может испачкаться. А то и испортиться. Разве можно так обращаться с хорошей вещью? Плащ нужно снять, но, закончив работу, она, конечно, сразу же его наденет. Куда она без плаща?
   Удерживая при себе эти мысли, Эша опустила руки и осторожно потянула узел, и на этот раз он поддался — сразу и удивительно легко, и концы развязавшегося пояса беспомощно повисли. Пуговицы, подчиняясь торопливым пальцам, неохотно, одна за другой проскользнули в петли, вот, наконец, и последняя, плащ распахнулся, и Эша, сдернув его, швырнула плащ обратно в кресло и отскочила, тяжело дыша. В какой-то момент она была почти уверена, что плащ сейчас поднимет пустой рукав и погрозит ей, но, разумеется, этого не произошло. На этот раз Эша не стала комментировать случившееся, а просто молча застыла посреди комнаты, обхватив себя руками.
   — Что дальше? — угрюмо спросила она. — Что у нас тут осталось? Нитки, иголка и мячик? В нитках я, конечно, запутаюсь, иголка проткнет мне палец, а если я подброшу мячик, то немедленно получу им по лбу?!
   — Ну, к чему столь мрачный настрой? — пожурил ее Ейщаров отеческим тоном. — Нитки самые обыкновенные, с иголкой сложнее. Не знаю точно, в чем заключается причина этой сложности, но, вероятней всего, это очень ленивая иголка. Вдеть в нее нитку совершенно невозможно, хотя, как вы сами видите, это цыганская игла — ушко у нее огромное.
   — Вот тут вы меня точно не проведете, потому что я довольно запасливая девушка! — Эша позволила себе погрозить бизнесмену пальцем, и тот внимательно проследил за этим жестом, после чего спокойно приоткрыл дверь. Шталь с достоинством вышла из комнаты, хотя ей отчаянно хотелось пуститься бегом, и с таким же достоинством вернулась, держа свою сумочку. Выдернув иглу из катушки, критически осмотрела ушко, в которое без труда можно было продеть толстую шерстяную пряжу, поковыряла его острым ногтем мизинца, потом извлекла из сумочки катушку тонких черных ниток и картонку с иглой.
   — Я вашим ниткам не доверяю! — бросила она Олегу Георгиевичу, который с интересом наблюдал за ее действиями. Проверила ушко иглы собственной иглой, несколько раз протащив ее взад-вперед, огладила ею края, потом размотала свою катушку, потерла пальцами хвостик нитки, сделав кончик плоским и заостренным, и попыталась вдеть ее в огромное игольное ушко. Но нитка, едва дойдя до него, почему-то вместо того, чтобы нырнуть внутрь, косо ткнулась в стальной ободок и изогнулась вопросительным знаком.
   — У меня от переживаний дрожат руки, — сказала Эша самой себе и повторила попытку, выровняв нитку, но теперь игла почему-то чуть дернулась в ее пальцах, и нитка, ткнувшись в ободок, совершенно разлохматилась. — И пальцы вспотели после вашего плаща, — добавила она. — Ничего, сейчас…
   «Сейчас» не наступило и после того, как она извела чуть ли не треть собственных ниток. В конце концов, игла, словно в издевку, выскользнула из ее пальцев и, подобрав ее с пола, Шталь едва сдержалась, чтобы не швырнуть иглу куда-нибудь в угол.
   — А ей я что должна сказать?!
   — Ничего, — отозвался Ейщаров. — Это совершенно бесполезно, если вы не будете использовать нитковдеватель или тонкую иглу вместо него.
   — Все дело в моих пальцах! Я не могу сосредоточиться! Либо она наэлектризована!
   — Ну конечно, а как же иначе?
   Эша злобно воткнула иглу обратно в катушку и схватила мячик с таким выражением лица, будто тот и вправду был живым существом, причем изрядно испакостившим ей жизнь.
   — А что с мячиком?!
   — Бросьте его, — предложил Олег Георгиевич.
   — Куда?
   — Куда угодно. Извините, я сейчас вернусь,