Говорящие с…

и кладовая, после чего села на ближайший диван и залилась слезами. Телохранители переглянулись.
   — Наверное за трубы, — сказал первый.
   — Ну и хрен тогда! — сказал второй, и они вернулись к своим упражнениям. Сева и Эша тоже переглянулись, одновременно переместились на диваны, до которых доставали цепи, и одновременно потерли затылки.
   — Извини, — мрачно произнесла Шталь, — не надо было мне тебя с собой брать.
   — Глупости, — бодро ответил Сева, — всяко веселей, чем дома. А что с нами было до того, как мы потеряли сознание? Я определенно видел ползающие тарелки. И такой странный запах… Не освежили ли нас газом?
   — Возможно, это был оксид динитрогена, запах был похож, — сообщил плешивый, чья нога уже блестела от масла, словно налакированная. Подняв голову, он наткнулся на непонимающие взгляды и добавил: — Закись азота. Ну, веселящий газ. В сочетании с алкоголем может вызывать сильное возбуждение и галлюцинации. При передозировке возможны аритмия, гипертермический криз…
   — Прекратите, — сказал кто-то женским голосом, — и так страшно.
   Большинство тут же принялось нащупывать у себя пульс и прислушиваться к ощущениям. Эша испуганно глянула на Севу.
   — Да нормально я себя чувствую, — сообщил он взгляду. — А вы анестезиолог?
   — Я стоматолог, — отозвался плешивый, — а у вас там на столе нет никакого масла?
   — Стоматолог? — Эша нахмурилась. — У меня что-то с верхней четверкой.
   — Запишитесь на прием, — сказал стоматолог. — Я работаю с девяти.
   — Хорошо, — Эша взглянула на свои часы и нахмурилась еще больше. Часы утверждали, что она пробыла без сознания около десяти минут. Не мог же приковавший их быть настолько проворен — даже если злодеев было по одному на каждого прикованного. Она посмотрела на напольные часы, чьи стрелки остановились на половине второго, и маятник застыл неподвижно.
   — Что за ерунда! — вслух удивилась Эша. — Сева, сколько на твоих часах?
   — Двенадцать, — озадаченно ответил Сева. — А что?
   — Это странно, потому что на моих без пяти десять, а на тех, — она мотнула головой в сторону ресторанных часов, — половина второго. Господин стоматолог, не подскажете, который час?
   — Четыре двадцать, — автоматически сообщил стоматолог и только потом громко изумился. — Не может быть!
   — Конечно не может быть! — прогудел состоятельный человек. — У меня часы всегда идут точно! Сейчас ровно одиннадцать!
   — Ничего подобного! — взвизгнула девушка в шортах. — Сейчас почти восемь!
   — Юля, думай, что говоришь! Время обратно пошло что ли?!
   — Значит это восемь утра!
   — А где ты видишь утро?! — окончательно разъярился хозяин «Слободки». — Еще скажи следующего вечера! Нас бы уже давно нашли!
   — Я вообще больше не буду с тобой разговаривать! — отрезала Юля испуганно-капризным голоском и принялась рассматривать свои ладони. Состоятельный человек сморщился, и, оценив гримасу, Эша подумала, что Юля — его любовница, причем приобретенная недавно и все еще ценимая. Впрочем, это не имело никакого значения — в зале еще продолжали раздаваться информативные вскрики, из которых выяснилось, что ничьи часы не показывают одинакового времени.
   — Вам не кажется это странным? — спросила она у друзей по несчастью. Большинство сказало, что цепи им кажутся более странными, чем какие-то там часы, после чего двое принялись звать на помощь, а остальные вновь занялись руганью. Пышнотелая дама, ковырявшаяся вилкой в стене, осведомилась:
   — Ну а как же остальной ваш персонал? Те, кто отвечал за фейерверк, за лодки — неужели им не насторожило, что никто из нас не пришел?
   — Ой, откуда я знаю, и вообще отстаньте от меня все! — закричала администраторша, безуспешно пытаясь содрать с ноги браслет.
   — Очень подозрительно, что вы здесь, а они где-то там.
   Администраторша вне себя от ярости взвилась и кинулась было в драку, но ее цепь решила иначе, и, не достав до дамы с вилкой пары метров, она удовлетворилась тем, что запустила в нее чьей-то тарелкой, разметав вокруг остатки салата, промахнулась, села на диван и хватанула водки прямо из горлышка.
   — Это была моя водка, — грустно заметил какой-то парень неподалеку.
   — Надо позвать на помощь, — сказала женщина в кремовом костюме, делая перерыв в рыданиях и встряхивая свою подругу в костюме лимонном. — Если внизу кто-то есть, нас услышат. Или в соседней гостинице услышат. Или кто-нибудь пойдет мимо погулять и услышит. Только надо всем кричать, иначе не услышат.
   Несколько минут все взывали о помощи на различные лады, после чего половина охрипла, а другой половине просто надоело это делать.
   — Надо разбить окно! — объявил