Говорящие с…

пачку и, кряхтя, полез под стол, после чего его речь зазвучала неразборчиво.
   — Наверняка это шуточки твоих идиотских друзей! — дерзко заявила Юля Петру Семеновичу, встряхнув черными кудрями и свирепо морща аккуратное кукольное личико. — Как раз в их духе! Вспомни, как Гарик в клубе…
   — Заткнись! — грохнул Петр Семенович, лишив заинтересовавшихся узников возможности узнать, что же сотворил в клубе некий Гарик. В тот же момент Эша вскочила, во все глаза глядя на выбиравшегося из-под стола например Артема. Сева повернул голову и, ойкнув, чуть не свалился с дивана.
   — Это не шуточки! — убито произнесла Эша.
   — Уж точно, — поддержал ее Сева так же убито.
   — Чего вы на меня уставились? — удивился Артем. Взгляды остальных устремились на него, после чего прикованная неподалеку от него Юля соскользнула с дивана и с жалобным скулением начала отползать подальше. — Да в чем дело-то?!
   — У вас борода, — объяснила Шталь.
   — Что за глупости, какая борода?! — рассердился Артем, недоуменным взглядом обвел обращенные к нему лица, поднял руку и потрясенно ощупал щеки и подбородок, заросшие густой рыжеватой бородой. Ойкнул и отдернул пальцы, озадаченно разглядывая свои ногти, каждый из которых удлинился сантиметров на шесть и торчал хищным роговым лезвием.
   — Зачем вы все это на себя приклеили? — как-то обиженно спросила пышная дама. — Прекратите сейчас же! По-вашему, это смешно? Так это вы все устроили?
   У Артема подкосились ноги, и он с размаху плюхнулся на диван, снова вцепившись себе в бороду. В тот же момент Сева очень тихо произнес:
   — Эша?
   Шталь повернулась, глядя на его руку, медленно возносящуюся в воздух. Ногти на ней отросли не так сильно, как у Артема, но все же заметно. Каштановые волосы Севы, недавно средней длины, теперь доставали до плеч, а щеки и подбородок покрывала длинная щетина, кажущаяся очень мягкой.
   — Твои волосы, Эша, — сказал Сева еще тише. Шталь в панике схватилась за волосы, что-то больно воткнулось ей в ладонь, и она вытянула руку, с ужасом уставившись на свои гигантские ногти. Тут же Юля, обнаружив у себя маникюр, посрамивший бы любого Фредди Крюгера, истошно завопила:
   — Что это такое?!
   Не опуская руки, Эша медленно повернула голову, оглядела ресторанный зал и просипела:
   — Ну, Олег Георгиевич, никакой гонорар мне этого не компенсирует!
   — Что происходит?! — срывающимся голосом вопросили кремовый и лимонный костюмы, разглядывая в зеркальца нити седины у себя в волосах. Специалист по фильмам с довольно глупым выражением лица указательным пальцем тыкал себя в подбородок, словно никак не мог поверить, что этот подбородок принадлежит именно ему. Администраторша с убитым видом пропускала сквозь ногти свои развившиеся потускневшие пряди. Стоматолог ощупывал свою плешь, превратившуюся в совершенную лысину, оставляя на голом черепе царапины от ногтей. Официантка же, чье пшеничное каре отросло до плеч, став черно-пшеничным, решила проблему самым простым образом и шлепнулась в обморок.
   — Мы стареем! — злобно сказала Эша. — Вот что происходит!
   — До утра дольше, чем мы думали, — грустно подытожил Сева, снимая ботинки.
  * * *
   Когда первое потрясение относительно улеглось, а официантку привели в чувство, чем она оказалась очень недовольна, зал немедленно разделился на два враждующих лагеря. В первом состояли постаревшие, во втором оказались Петр Семенович с охранниками, трезвая пара, в ужасе озиравшаяся по сторонам, и пышнотелая дама. Представители второго лагеря не постарели нисколько, и те из них, кто был прикован неподалеку от постаревших, уворачивались от обвиняюще тычущих в них ногтей-рапир.
   — Это вы виноваты! — визжала администраторша. — Это вы все устроили! Иначе почему вы не стареете?!
   Обвиняемые огрызались, что ничего не делали — и вообще не могли такого сделать, и никто не мог такого сделать, и в их голосах звучало явное облегчение.
   — Всему должно быть логическое объяснение, — бормотал стоматолог, раскачиваясь и глядя на изогнутый ноготь своего указательного пальца. — Возможно, это был не оксид динитрогена. Возможно, это реакция организма на неизвестное химическое вещество. А у них иммунитет или еще что-то.
   — Наденьте обратно ботинки! — с отвращением потребовала Юля, пытавшаяся продеть пальцы в колечки маникюрных ножниц. — Мало того, что смотреть противно, так еще и запах!
   — У меня ногти в ботинки не помещаются, — пояснил стоматолог, не сводя глаз с пальца. — У тебя, между прочим, тоже. Ишь, нежная!
   — Петя! — возмущенно возопила Юля.
   — Ой, отстань от меня! — отозвался Петр Семенович, сосредоточивший все внимание