Говорящие с…

Стоматолог задумчиво огляделся и так же задумчиво начал расстегивать браслет своих часов.
   — Это, конечно, невозможно, — оправдывающеся сообщил он в пространство, — но на всякий случай…
   — Что скажешь? — спросила Эша у Севы, сосредоточенно созерцавшего свои обгрызенные ногти. Тот глубоко вздохнул и сообщил:
   — Конечно, я могу и ошибаться. Но, похоже, перестало.
   — Бросьте часы подальше — к стойке или к двери, — сказала Эша, облегченно с размаху шмякаясь на пол. — Только постарайтесь сделать это аккуратней, чтоб они остались целы.
   Стоматолог и администраторша незамедлительно выполнили это указание. Юля нерешительно сняла часы и, держа их вытянутой рукой, точно дохлую крысу, оглядывалась, ища поддержки или объяснений.
   — Что все это значит? — осведомился специалист по фильмам, отталкивая от себя часы. — Откуда ты знаешь? Что ты вообще знаешь?
   — Да ни хрена я не знаю! — огрызнулась Эша, пытаясь удержать в пальцах зеркальце. — Просто я тоже много фильмов смотрела. У меня появилась теория, и я ее проверила.
   — Это ты все и устроила! — торжествующе заявила Юля, тряхнув сильно отросшими кудрями.
   — Тогда почему я тоже постарела?
   — Не знаю, — Юля округлила глаза, наблюдая, как Петр Семенович яростно сдирает с запястья свои дорогие часы. — Петя, ну ты-то!
   — Вы ж не постарели? — в один голос удивились кремовый и лимонный костюмы.
   — А откуда мне знать, что будет через пять минут?! — буркнул тот немного смущенно и резким толчком избавился от часов. После этого заявления и прочие начали расстегивать часы, очевидно, решив, что раз хозяин «Слободки» последовал совету Шталь, то и им стесняться нечего. При этом на всех лицах было написано, что они в столь нелепую теорию нисколечко не верят. Эшу это мало заботило — не только мнение окружающих, но и сами эти окружающие не представляли для нее никакого интереса. А вот то, что и лицо Севы отражало то же неверие, ее задевало.
   — Кто-нибудь сможет дотянуться до тех двоих? — она махнула на дремлющую парочку, погребенную под ворохом пепельных спутанных косм, которые медленно, но вполне заметно удлинялись. — Или разбудите их, или заберите у них часы.
   Официантка, в чьих возможностях было дотянуться до парочки, отодвинулась подальше и заявила, что в жизни не дотронется до их часов. Коли, взмокшие после долгого сражения с цепями, но кажущиеся удивительно невозмутимыми, переглянулись, после чего Коля-первый поднялся, подошел к диванчику и, страдальчески скривившись, начал шарить в волосяной копне. Копна вдруг всхрапнула, содрогнулась, и разбитый старческий голос сонно потребовал из самой ее середины:
   — Еще два по сто пятьдесят и судачка!
   Коля отдернул руку, потом, фыркнув, сунул ее обратно и вскоре с торжествующим видом вытащил серебристые мужские часы. Пошарил еще и извлек женские, густо усеянные стразами. Копна глубоко и печально вздохнула, после чего неожиданно мелодично исполнила:
  Где ты, Люся, Люся, Люся?
  Не дождуся я тебя!
  Веселюся, Люся, Люся,
  Хоть в кармане три рубля!
   Прервав музицирование, ворох косм негромко захрапел. Коля-первый сдавленно хрюкнул и, переправив часы к стойке, вернулся на свое место. Кто-то засмеялся, но смех немедленно перекрыли кремовый и лимонный костюмы, которые окончательно рассмотрели себя в зеркальца и заревели в голос. Шталь, отыскав в груде своего барахла на полу маникюрные ножнички, вручила их Севе и жалобно попросила обрезать ей ногти, попутно громко сказав остальным:
   — Можете начинать смотреть и в другие стороны! Никаких объяснений я вам дать не в состоянии!
   — На ногах ты уж сама, — Сева хмыкнул, неловко орудуя ножничками. — Эша, это не может быть кто-то из наших. Я никого не чувствовал. И я никого не чувствую.
   — Значит, он приходил, когда мы были без сознания, а теперь наблюдает за нами через камеры, как поступает множество уважающих себя маньяков! Один из ваших, Гриша, сказал мне как-то, что некоторым из ваших слишком сильно нравится то, что они умеют. И они изменились. Попросту говоря, они спятили. Правда, и сам Гриша был не очень-то…
   — Говорящий бы почувствовал меня! — возразил Сева, изумленно разглядывая отрезанный ноготь длиной с хороший столовый нож. — Даже спятивший Говорящий не стал бы меня сажать на цепь вместе с остальными, не задав хоть пары вопросов! К тому же, если он умеет говорить с часами… тогда ведь такого бы не было! Часы бы вели себя необычно… но это!.. Тогда ведь получается, что он говорит не с часами. Он говорит со временем. Я не верю, что бывают такие Говорящие! Время — это физическая величина, это…
   — Я счастлива, что ты столь образован, мой … хм-м…