Говорящие с…

зал спец по фильмам, которого сейчас заботили более практичные вещи. — Уж детские ноги точно выскочат из этих браслетов! Каждый, кто достаточно помолодеет, сдергивает цепь и бегом…
   Часы прервали его громким щелчком. Маятник вновь застыл на отлете, и стрелки замерли на десяти, мелко задрожали, словно агонизирующие пальцы. Из часов донесся сиплый звук, будто под дубовым футляром кого-то душили, маятник качнулся, и стрелки задумчиво поплыли в естественном направлении, превращая десятый час в одиннадцатый.
   — Что?! — возмущенно завопила Юля — прежняя молоденькая и даже больше Юля, слетая с дивана и взмахивая руками. — Опять?! Да что ж это такое?!
   От взмаха с ее пальца слетело кольцо, порхнуло через зал и угодило Эше в нос, отчего та тоже завопила, но ее крик не носил вопросительной интонации. Гурин захихикал, привалившись к стене и глядя на свои руки — смех был тонким и квохчущим — казалось, под часами пробует голос курочка-подросток.
   — Просто свинство какое-то! — вскипел спец по фильмам. — Опять в дедушки?! Я не хочу! Ты же сказал, что она хотела от тебя денег! Почему это не прекращается? Она тебе не верит, повтори!
   — И не поверит уже, — Петр Семенович продолжал смеяться, потряхивая пухлыми щеками. — Никогда! Никогда больше не будет дороги назад!
   — Бросьте в него чем-нибудь! — завизжала Юля. — Пусть заткнется! Мне девятнадцать, и я хочу, чтоб так оно и оставалось! Я просто ехала мимо!
   — Это и есть причина, — Эша смахнула с расцарапанного носа капельку крови и покрутила в пальцах серебряный, подмигивающий граненым лиловым глазом снаряд. — Красивое кольцо. Это аметист, верно? Довольно пожилой аметист…
   — Дай сюда! — Маланчук выбросила руку перед собой. — Наверное, у меня слишком похудели пальцы!
   — Забавно, что оно попало именно в мою физиономию, — Эша скосила глаза на еще пока медленно ползущие стрелки часов. — Я уж думала, судьбе надоело встряхивать меня за шкирку.
   — Что ты там бормочешь, отдай мое кольцо!
   — Оно не хочет к тебе, — Шталь подбросила кольцо на ладони, — во всяком случае, его часть. Знаешь, считается, что аметист хранит от пьянства, но довольно часто он проявляет одно свойство, которое роднит его с горным хрусталем. Он не терпит обмана. Но, в отличие от горного хрусталя, он более активен. Он всегда старается его раскрыть.
   — Да, сейчас самое время говорить о побрякушках, — ехидно ввернул таксист. — Да действительно, чего там! Постареем, помолодеем — так и будет, пока не спятим все!
   Эша подняла голову и прищурилась в раздраженное и такое хорошенькое в своей юности лицо Маланчук.
   — Гурин сказал, что ты никогда не видела его референта, Лидию Сергеевну, но… это ведь неправда. И, думаю, мадам Фиалко ты тоже видела.
   — Да неужели?! — озлилась девушка. — И когда же это, интересно, я их видела?
   — Каждое утро в зеркале, я полагаю. Референт, мама Димы — это ведь все ты.
   — Что за бред?! — Юля предупреждающе чиркнула взглядом по обратившимся к ней лицам и снова взглянула на Шталь.
   — Твой аметист утверждает, что тебе пятьдесят восемь лет, — Эша поднесла камень к губам, точно собиралась его поцеловать. — Не твоему телу, тебе самой. И, ты знаешь, я ему верю. Его этот факт чертовски раздражает.
   — А-а, — Юля мелко закивала, кривя губы. — Говорящие камни! Ну конечно!
   — Камни, часы, вилки для маслин, — Эша бросила кольцо Юле, и та ловко поймала его и водворила обратно на палец. — Возможно, все они говорят, только не всех слышат. Ну до чего ж удобно, а?! Подкрутила возраст — и ты Лидия Сергеевна. Еще подкрутила — и ты пожилая почтальонша, она же Фиалко. А подкрутила обратно — и ты Юля. Никакого риска быть узнанной, и дело не только в возрасте. Я уже заметила, что Петр Семенович редко смотрит людям в лица. Это твой сын тебя научил? Или, правильней сказать, заразил? Тот огромный платок, в который ты сморкалась все начало вечера — у тебя там была маска?
   — О чем вы вообще говорите?! — возопил Максим, в то время как прикованный рядом с Маланчук стоматолог начал осторожно придвигаться к ней. — Я ничего не понимаю! По делу, по делу, часы же тикают!..
   — Как же вы мне все надоели! — Юля наклонилась, в ее правой руке что-то блеснуло, и расстегнутый браслет брякнул о пол. Легким небрежным прыжком она отскочила от уже почти подобравшейся к ней руки стоматолога, изящно обогнула Эшу, рванувшуюся было к ней с такой силой, что ее нога хрустнула, и остановилась возле стойки. Подобрала валяющуюся бутылку коньяка, подошла к Гурину, очень медленно поднимавшемуся на ноги, и с безопасного расстояния плюнула ему в лицо, но промахнулась, и плевок попал на рубашку. Петр Семенович издал звук открывающейся консервной банки, и Юля отступила