Говорящие с…

   — Э-э… — Шталь скосила глаза вниз, — вообще-то, наверное, мне стоит залезть повыше. Знаете, сейчас я так и сделаю… но эти тополя, оказывается, такие хрупкие! Но я успела добежать только до тополя. Жаль, вон там, кажется, растет ясень, он выглядит более надежным. С другой стороны, мне повезло, потому что если б я спускалась от стены вон оттуда, то мне пришлось бы залезть на елку, а это еще хуже…
   — Ваше дерево находится посреди собачьей выставки? — поинтересовался Ейщаров с бесконечным терпением в голосе. — Почему стоит такой лай?
   — Собаки взбесились! — взвизгнула Эша. — Думаете, я залезла на дерево, чтобы полюбоваться окрестностями?! Я залезла на него из-за инстинкта самосохранения! Собаки совершенно взбесились!
   — Все?
   — По крайней мере те, которых я вижу! А вижу я их довольно много!.. Вы издеваетесь, Олег Георгиевич?! — запоздало вспылила она. — Либо приедьте и снимите меня отсюда, либо перестаньте со мной говорить!
   — А вы где?
   — Как будто вы не знаете! Вы же…
   — У меня полно дел и кроме Говорящих, — невежливо перебил ее Ейщаров. — Кроме того, постоянная слежка за вами может испортить ваши…
   — Беседы с судьбой?! — в свою очередь перебила его Шталь. — Вы опять про эту чушь?! Позвоните куда-нибудь или пришлите сюда взвод! Между прочим, на соседних деревьях тоже сидят люди! И они так же недовольны, как и я!
   — Я вынужден повторить вопрос.
   — Я в Новгороде! — рявкнула Эша в трубку, почти вплотную прижав ее ко рту. — В Нижнем Новгороде! На набережной, совсем рядом с Чкаловской лестницей! У вас, случайно, нет вертолета?!
   — Насколько помню, я посылал вас в Тихвин, а это в противоположной стороне, — заметила трубка. — Каким образом, направляясь в Тихвин, вы оказались на дереве в Новгороде?
   — Какое сейчас это имеет значение?! Это вышло случайно! Насколько помню я, именно случайностей вы от меня и требуете! К тому же, моя машина плохо себя… она немного сломалась, и я сдала ее в ремонт. Я гуляла по набережной! Я вообще никого не трогала! И тут прибежало двести собак… ладно, пятнадцать. Но это все равно немало! Вы знаете, сколько зубов у пятнадцати собак?!
   — Вас не укусили? — в голосе Ейщарова, наконец-то, послышалась тревога.
   — Нет. Вообще-то, они даже не пытались меня укусить. По-моему, у них прямопротивоположные намерения.
   — Поясните.
   Эша снова посмотрела вниз и встретила внимательно-восторженный взгляд пятнадцати пар блестящих собачьих глаз. Огромный и лохматый, как медведь, ньюфаундленд, колли и крошечный лхасский апсо, встав на задние лапы, отчаянно скребли ствол когтями и жалобно завывали, два пекинеса носились вокруг дерева, подпрыгивая, точно их било током, и заливались негодующим лаем, прочие же, взяв тополь в плотное кольцо, лаяли сидя, и в их голосах было нетерпение, а хвосты бешено стучали по земле. Взгляд Эши задержался на груде шерсти, из которой призывно и едва заметно блестели два глаза, набор великолепных зубов и свисал широченный розовый язык. Кажется, все это называлось бобтейлом, и пока он и ньюфаундленд являлись самыми внушительными из осаждавших, впрочем, для того, чтобы подвигнуть ее залезть на дерево, вполне хватило бы и одного развеселившегося бобтейла без поводка и хозяина. Все без исключения собаки были в ошейниках, за двумя даже волочились означенные поводки, но на другом конце этих поводков не было хозяев, и вообще поблизости не наблюдалось никаких хозяев, которые бежали бы к своим собакам, пытались бы их оттащить или, хотя бы, как-то объяснить происходящее.
   — Да чего тут пояснять?! Они чересчур любвеобильны. Знаете, когда на вас с разбегу налетает одна собака, начинает вас облизывать, прыгать вам на грудь и пытаться радостно повалить на землю, чтобы тщательней поприветствовать, это еще можно стерпеть. Но когда то же самое делает пятнадцать собак, стерпеть это невозможно! Если б я не успела забраться на дерево, меня бы зализали до смерти! Я вся в шерсти и слюнях, у меня исцарапаны ноги, порваны колготки, а мое платье…
   — И много там собак, если не считать вашего дерева? — теперь голос Ейщарова приобрел знакомую заинтересованность, которая привела Шталь в еще большее раздражение.
   — Сейчас раннее утро! — свирепо ответила она. — Поэтому собак много, а кроме меня на деревьях сидят только четверо, возможно позже их было бы больше, но было бы меньше собак, потому что их выгуливают… Интересно, а их разрешено выгуливать в этой части города?
   — Не отвлекайтесь.
   — Штук по десять возле каждого. Вам слышно, как они визжат?
   — Визг не очень похож на собачий.
   — Разумеется. Это визжат женщины, которые сидят на деревьях. Пока вы не позвонили,