Говорящие с…

она Олега Георгиевича. — Это все, что я успела сделать.
   — А-а!.. — раскрасневшийся Сева отыскал глазами шофера, и бронзовый журавль, схваченный за шею, взмыл в воздух на замахе. — Я проломлю тебе голову!
   — Я сказал правду! — рявкнул Михаил, опасливо наблюдая за движением журавля. Сева, состроив злобную гримасу, с неожиданным проворством кинулся вперед, и Михаил поспешно устремился в другой угол, по пути чуть не своротив книжный шкаф.
   — Между прочим, — заметил Ейщаров, развернувшись в кресле, встав и проворно ухватив за плечи проносившегося мимо Севу, — я здесь работаю. Я понимаю — вы, конечно, этого не знали, в кабинетах ведь, обычно, смотрят футбол или вяжут носки, но вот такая вот неожиданность — я здесь работаю.
   — Пусть возьмет свои слова обратно! — пропыхтел Сева, пытаясь вырваться, но Ейщаров держал крепко. — Я знаю, что я здесь на птичьих правах, но я не позволю какому-то злобному карлику…
   — У меня рост метр девяносто! — обиделся Михаил из-за прикрытия шкафа.
   — Мне нужно что-нибудь делать? — невозмутимо поинтересовалась секретарша.
   — Нет, все в порядке, Нина Владимировна, — Олег Георгиевич усадил Севу в кресло и успокаивающе похлопал его по плечу.
   — Еще не в порядке, — секретарша подошла к тяжело дышащему Севе и отняла у него статуэтку. — А вот теперь — да, — она погрозила ему журавлем. — Севочка, золотце, если уж тебе приспичило проломить кому-нибудь голову, так сделай одолжение — используй свои вещи! Это мой журавль, и он мне нравится! Вы будете еще бегать или, может, принести вам кофе?
   — Принесите мне, пожалуйста, щит и парализатор, — попросил Михаил. Нина Владимировна снисходительно покачала головой и удалилась, унося спасенного журавля. Сева тотчас же попытался выскочить из кресла, но Олег Георгиевич поймал его и водворил обратно.
   — Сева, — он наклонился, упершись ладонями в кресельные подлокотники, — ты ведь занимаешься аналитической работой, и в твои обязанности не входит беготня за Михаилом Леонидовичем с тяжелыми предметами. А сейчас рабочий день. Так что займись этим в свободное время.
   — Хорошо, — свирепо ответил Сева, — я проломлю ему голову после работы! Знаешь, что он мне сказал?!..
   — Он пьян, — пояснил Олег Георгиевич, выпрямляясь.
   — Да? — удивился Михаил. — Да я… — Ейщаров повернулся и коротко глянул на него, — то есть, да, конечно. Сегодня же четверг. А в четверг я всегда с семи…
   — Сегодня среда, — проскрежетал Сева, рыская вокруг глазами в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие. — И он не пьян!
   — Точно! Ты меня подловил! — шофер удрученно покачал головой. — По средам же я, обычно, накуриваюсь. Вот почему у меня такая плохая память.
   — В любом случае, что бы он тебе не сказал, а я догадываюсь, в чей адрес были его высказывания, не бери в голову, — Ейщаров, подметив взгляд Севы, отодвинул подальше тяжелую пепельницу. — Михаил Леонидович сейчас очень много работает, у него большие психологические нагрузки…
   — Это заметно, — дерзко сказал Сева.
   — Так что Михаил Леонидович сейчас извинится…
   — Ничего подобного!.. — встрял шофер. — Впрочем, да, конечно, я извиняюсь. А теперь мне можно пойти и добить свой косяк?
   — … и мы все вернемся к нашим делам, — спокойно закончил Ейщаров, за спиной показав Михаилу кулак. — Инна, ведь, послезавтра приезжает?
   — Да, — Сева просветлел лицом. — Она… спасибо! Ладно, я… пока пойду.
   Он выбрался из кресла, метнул в Михаила еще один свирепый взгляд и вышел из кабинета. Ейщаров, закуривая и глядя на закрывшуюся за Севой дверь, негромко произнес:
   — Ты идиот.
   — Нет, ну а что мне было делать?! — возмутился Михаил, покидая свое укрытие. — Не мог же я драться с инвалидом?! Поэтому я решил, что лучше будет убежать.
   — Ты прекрасно понимаешь, что речь не об этом! — Олег Георгиевич обернулся. — Сева здесь всего неделю, он еще даже не начал приживаться. Что ты вытворяешь?!
   — Я просто хотел поставить все на свои места. Я не могу слушать, как он постоянно…
   — Так затыкай уши! — Ейщаров обошел стол и вновь опустился в свое кресло. — Случайности потому и называются случайностями, что они случайны. Вся ее жизнь — одна большая случайность. Контролировать случайность невозможно. Она в любой момент может оказаться здесь. Да даже если она просто позвонит ему и обнаружит столь резкое изменение в их отношениях… Ты не заметил, сколь серьезно она была тогда настроена? Ты хочешь все испортить?! Много ты ему рассказал?
   — Я даже не успел толком начать! — Михаил сунул руки в карманы и принял оскорбленный вид. — Такой нервный ребенок! И совершенно невоспитанный! А ты ему потакаешь! Конечно, я понимаю,