Говорящие с…

Это началось еще до того, как они начали заражать вещи, до того, как появилось второе поколение.
   — Такая путаница из-за него, кстати, — сердито заметил Михаил, опуская руку и с интересом разглядывая фотографии. — Счастье, что их мало. При проверке их не выявишь, и вся надежда либо на их собственные проколы, либо на твою Шталь, которая с каждым своим делом становится все более разносторонней. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Кстати, чертовски красивый вид открывается с ее дерева. Это Чкаловская лестница? А она действительно считалась одним из самых дорогостоящих проектов СССР?
   — Мои познания в истории не столь глубоки, — Олег Георгиевич задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Живое существо или, все-таки, вещь?
   — Это не наш случай, Олег, — мягко сказал Михаил, сминая в пальцах незажженную сигарету. — Конечно, можно проверить город. Правда, если там кто-то из… зараженных сам по себе, то толку не будет. Но скорее всего, там вообще никого нет. Это просто веселые собаки. Кстати, ты ведь знаешь, что собак очень привлекает, когда у женщины эти… ну, ты понял.
   — Если дело в собаках. Посмотри сюда, — Ейщаров показал на набережную, и Михаил, прищурившись, наклонился ниже.
   — Далеко и очень плохое качество. Дай-ка… — он защелкал клавишами, потом разочарованно пожал плечами. — Ну, это просто дворняга. Почему Шталь поставила такое разрешение…
   — Как выглядит эта дворняга?
   — Жутковато.
   — А кроме этого? — Олег Георгиевич немного подождал, но, не получив ответа, продолжил: — Она выглядит равнодушной. Смотри, здесь, совсем близко на тополе сидит еще одна женщина…
   — Ничего так себе…
   — А дворняга бежит мимо. Почему?
   — Возможно, потому, что то кобели, а она сука. Возможно, потому, что у нее насморк. Олег, откуда я знаю?! — Михаил сердито выпрямился. — Ты всегда цепляешься за такие мелочи!.. хотя вынужден признать, что это часто срабатывает.
   — Пусть проверят город по границе, — Олег Георгиевич откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотникам. — Внутрь не соваться.
   — Людей еще слишком мало. А держать реки вообще нереально. Конечно, мы сделаем все, что в наших силах, но проще всего было бы… хм-м… здоровым составом вести ее вплотную…
   — И все испортить. Слишком хрупки еще эти связи. Кто-то кого-то задержит, не перейдет дорогу в нужный момент, не толкнет случайно кого-то, кто после этого посмотрит не в ту сторону и не встретит того, кого должен был… я объяснял тебе это много раз. Разумеется, я предпочел бы твой вариант… так и будет в крайнем случае. В прошлый раз наша красавица могла бы свернуть себе шею, и мне прекрасно известно, что это не лечится.
   — Глупо было ехать самому.
   — Глупо было бы отпускать тебя одного, потому что ты слишком нервный. Другой такой у нас не будет. Скольких мы нашли с самого начала и во что нам это обошлось? И скольких она нашла за два месяца и совершенно безболезненно?
   — Но направлял-то ее ты!
   — Не думаю, что дело в собаках, — завершил дискуссию Ейщаров, вновь принявшись разглядывать фотографии.
   — Ты делаешь вывод из одной равнодушной, плохо сфотографированной дворняги? С такого расстояния…
   — Где другие дворняги? В любом городе их полно, но здесь их не видно, только породистые псы с ошейниками. Домашние собаки имеют контакт с вещами, которые дворнягам недоступны.
   — Многие держат и дворняг.
   — Займись городом, — Ейщаров взял телефон, — и помирись с мальчишкой. Наври ему, делай, что хочешь, но помирись. У меня нет желания носить тебе мандарины в больницу.
   — Я не люблю мандарины! — буркнул Михаил, сунул в рот сигарету и наклонился к серебряному дракончику-зажигалке. Из раскрытой пасти беззвучно и мощно плеснуло пламенем, и он с воплем отскочил, судорожно ощупывая лицо, потом вытащил изо рта наполовину сгоревшую сигарету, зло раздавил ее в пепельнице и заорал на весь кабинет:
   — Нина Владимировна!!! Вы совсем уже, что ли?!!
   — Что-то утро у тебя сегодня не заладилось, — с легкой смешинкой произнес Олег Георгиевич, пододвигая к себе дракончика. — Хорошо, что она общается с источниками огня, а не с самим огнем, потому что страховка…
   — Я тебе говорил про дисциплину! — Михаил попятился к двери, грозно тыча в сторону Ейщарова указательным пальцем. — Ты никогда меня не слушаешь! Ничего, сейчас я ей устрою!.. А ты, — он повернулся, приоткрыл дверь, но тут же обернулся и еще раз угрожающе ткнул пальцем, — ты окружил себя монстрами!
   — Поскольку ты неотъемлемая часть моего окружения, я делаю вывод, что ты начал восхвалять себя вслух.
   — У меня была хорошая работа на механическом, — Михаил еще раз ощупал