Говорящие с…

— насторожилась Эша.
   — Не беспокойтесь, с ними ничего не случится, — сказал Ейщаров почти пренебрежительно. — Или вы думаете, что как только выйдете отсюда, вас запихнут в чемодан и отправят в публичный дом где-нибудь на Филиппинах?
   — Ну… не так далеко, конечно, — пробормотала она, в то время как ее пальцы уже автоматически расстегнули сумочку.
   — Простите, но я вынужден повторить, что вы преувеличиваете свою значительность.
   Шталь сердито передернула плечами и протянула ему документы, мысленно удивившись тому, что делает — а еще больше тому, что когда пальцы Олега Георгиевича схватили их, она не ощутила ни малейшего беспокойства.
   — Только обещайте не смотреть на фотографию в паспорте.
   Он усмехнулся, аккуратно кладя документы рядом с клавиатурой, и в тот момент, когда его глаза не смотрели на нее, Эше вдруг почудилось в них что-то невероятно старое, усталое и холодное — глаза человека, вернувшегося с войны, о которой так никто и не узнал. Отчего-то странно вздрогнуло что-то в глубине сердца — непривычно для Эши Шталь, веселой и частенько жестокой в своей беззаботности и циничности по отношению к окружающим. Люди всегда большей частью являлись собранием полезных и бесполезных для нее качеств, но сейчас она вдруг с необычайной остротой ощутила, что напротив нее сидит человек. Просто человек — и все. Совершенно некстати вспомнилось прикосновение его пальцев к ее ладони, плечу, захотелось почувствовать это еще раз, и Эша с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться, испугавшись, что сейчас покраснеет, как школьница. А это еще что такое?! Прекратить сейчас же! Не те обстоятельства! Не каждый день предлагают такие деньги!
   Воспоминание о деньгах мгновенно восстановило душевное равновесие, и человек по другую сторону стола вновь превратился в работодателя. Оказывается, он уже что-то говорил ей, и Эша сосредоточилась, делая вид, что слушала с самого начала.
   -…получать часть информации от меня, ее сбором довольно давно занимается множество людей, но основную работу, разумеется, вы будете вести сами. Мы постоянно будем поддерживать связь, вы станете передавать мне подробные отчеты, все собранные сведения, а я, проработав их, сообщать, чем, по моему мнению, действительно следует заняться. Конечно, это не значит, что я смогу всегда направлять вас в нужную сторону, так что вы должны понимать, что неоднократно ваши поиски будут заканчиваться ничем.
   — Но я совершенно не представляю, с чего начать? — провозгласила она почти жалобно.
   — Ну, вы ж журналист — разберетесь. С чего-то же начинались все ваши истории? И запомните, — Ейщаров облокотился на столешницу, чуть подавшись в сторону Шталь, и его лицо приняло предельно деловое выражение, — меня не интересуют истории о призраках, оживших мертвецах, родовых проклятиях и демонах, вселившихся в подъездную дверь или кухонный веник.
   — Да как же я отделю одно от другого?! — панически воскликнула Эша. — Вы даже не представляете, сколько существует всяких суеверий и объяснений! И у меня нет никаких технических навыков!
   — Разберетесь, — неумолимо повторил он. — Общайтесь с людьми. Общайтесь со специалистами. И помните то, что вы видели. Помните свои ощущения.
   — Ощущения… — удрученно произнесла Эша. — Призраки, демоны… Олег Георгиевич, вы так говорите, будто уверены… По-вашему, они существуют?
   Ейщаров вдруг поманил ее пальцем, и Эша заинтересованно нагнулась над столешницей. Он тоже потянулся вперед, загадочно блестя глазами, и в тот момент, когда они чуть не соприкоснулись лбами, простодушно сообщил:
   — Понятия не имею.
   Она сердито отдернулась обратно в кресло, и Ейщаров весело повторил:
   — Они меня не интересуют. Вы ведь знаете, сколькими путями можно прийти к одной и той же цели. Разные люди могут сыграть одну и ту же мелодию, и звучать она может тоже по-разному. Чтобы осветить комнату, можно включить лампу, зажечь свечи, развести огонь в камине или просто обойтись фонариком. Человек может жить плохо, потому что он либо глуп, либо ленив, либо невезуч, либо ему мешают враги, либо над ним висит проклятие, либо есть что-то еще.
   — Множество объяснений одному факту, — пробормотала Шталь. — Их можно придумать целую сотню!
   — Ищите истинное объяснение.
   — В таком случае, даже на одно истинное объяснение могут уйти годы!
   — Если б я так считал, то не затевал бы этого. Но я считаю, что на это уйдет не так уж много времени. А по окончании этих поисков вы станете весьма состоятельной девушкой. Устроите свою жизнь и, если пожелаете, я найду для вас престижную работу, которая в полной мере раскроет ваши таланты.
   — Слишком много