Говорящие с…

да нет… ну… В общем, я понял. Чем занимаешься?
   — Завтракаю с одним парнем.
   — Вижу, времени ты зря не теряешь! — Сева одобрительно хихикнул.
   — Это не то, что ты подумал, просто я упала на него с дерева.
   — У тебя странный способ ведения расследований, — заметил Сева. — Ты там сидела в засаде? Хотел бы я на это посмотреть…
   — Севочка, а разве у тебя сейчас нет никаких дел? Мне казалось, у тебя сейчас период адаптации. Кстати, не встретил там никого из своих коллег? — Эша начала рисовать закорючки с удвоенной силой.
   — Если не считать чокнутую Юлю, я видел семерых, хотя, думаю, их здесь гораздо больше. Я имею в виду настоящих, таких, как я, — чуть горделиво уточнил он, — а не тех, кто… как ты говоришь, второе поколение.
   Эша уронила ручку и полезла за ней под стол.
   — Семерых?! С тобой я нашла только двоих, кто еще пятеро?! С кем они говорят?
   — Ага, видишь, не зря я согласился уехать! — торжествующе заключил Сева. — Теперь у тебя есть личный шпион! Ну, я пока не выяснил насчет остальных, но один мужик, Марат, он по части зеркал, а Нина Владимировна, ейщаровская секретарша говорит с источниками огня.
   — Ничего себе! — вылезая, Эша чуть не опрокинула столик. — Хорошо, что я разговаривала с ней вежливо. Ну, а еще что? Что ты мне не договариваешь, Сева?! У тебя еще в Аркудинске была такая загадочная физиономия…
   — Лучше тебе пока об этом не знать, — заявил Сева. — Так спокойней.
   — На кой черт мне шпион, который заботится не о моей информированности, а о моем душевном благополучии?!
   — Какое у тебя сейчас дело?
   — Никакого! — буркнула Эша раздраженно. — Кстати, ты не знаешь, чем отличаются длинношерстные собаки от гладкошерстных?
   — Ну, количеством шерсти, я полагаю, — глубокомысленно сообщил Сева.
   — Ну конечно же! Хорошо, что ты позвонил!..
   — Они сильнее пачкаются, их надо чаще мыть, — продолжил он. — Им нужны специальные ошейники, я читал в Интернете… Ну и, само собой, их надо постоянно…
   — Специальные ошейники? Разве они не все одинаковые? — удивилась Эша.
   — Обычно ошейники плоские, но бывают и круглые — благодаря таким длинная шерсть на шее не вытирается, особенно у таких пород, как, например шпицы или чау…
   — То есть, гладкошерстным псам такие ошейники не покупают?
   — Ну, я не уверен, но, наверное, в этом нет смысла.
   — А вот теперь действительно спасибо. Все-таки, надеюсь, что Георгич ошибается. Никакой нет пользы от Говорящего с ошейниками.
   — Я мог бы говорить и с кукольной мебелью, от этого ведь тоже нет никакой пользы. Ошейники могут быть частью чего-то. Всех ремней, всех длинных и гибких предметов, всей привязи…
   — Еще раз спасибо, теперь ты меня совершенно запутал. Как можно, поговорив с собачьей привязью, заставить собаку меня полюбить?
   Сева ехидно сказал, что для такой процедуры понадобился бы целый полк Говорящих с ошейниками, Эша обиделась и отключила его, потом улыбнулась опустившемуся на стул Глебу. Тот тоже улыбнулся — осторожно, улыбкой примерного заключенного, положил один локоть на столешницу, а другой — в тарелку с салатом, ахнул, стряхнул тарелку с локтя и схватился за салфетку, зацепив запястьем пепельницу, которая поехала в сторону и встретилась с кофейной чашкой Шталь.
   — Не понимаю, как ты до сих пор жив? — искренне изумилась Эша, ловя чашку свободной рукой. — С такой грациозностью тебе лучше завтракать дома, хотя, с другой стороны, если ты живешь один, некому будет тебя спасти.
   — Ага, поэтому я никогда не беру здесь горячий кофе, — Глеб кисло улыбнулся, счищая с рукава майонез и креветок, потом кивнул на телефон. — Кто-то звонил?
   — Нет, я просто люблю иногда держать телефон около уха. Это меня успокаивает.
   — Я понял, ты напросилась на завтрак, чтобы надо мной поиздеваться, — он кивнул и поджал губы. — Это месть…
   — Это любопытство. Мне стало интересно, у тебя всегда была эта… — Глеб снова кивнул — на этот раз разрешающе, — неуклюжесть, или просто однажды тебе стало очень грустно, или машина…
   — Это не психическое, — сердито сказал он. — И не из-за травмы. Это с рождения и… С какой стати мне объясняться перед посторонним человеком?!
   — Черт, а я-то надеялась, что ты не задашь этот вопрос, — Эша глазами быстро оценила все предметы, стоявшие на столике в непосредственной близости от Глеба, который осторожно прихлебывал кофе из чашки, полностью скрывшейся в его огромных ладонях. — Скажи, а у вас в Новгороде собаки часто так себя ведут?
   — Какие собаки? — рассеянно удивился он, и Эша заметила, что его взгляд успел стать отвлеченным, будто ее, Эши Шталь, вовсе не было за его столиком. Очевидно