Говорящие с…

личные проблемы Глеба были более глубоки, чем ей показалось вначале.
   — Ты разве не видел собак? Ты решил, что я забралась на тополь ради панорамы?
   Глеб, слегка оживившись, сказал, что женщины иногда совершают странные вещи, после чего сообщил, что, кажется, видел возле дерева какую-то собаку, возможно, их было и больше, но он не обратил внимания, потому что думал совсем о другом. Завершив фразу, он вытащил сигареты, задел локтем свою чашку и опрокинул ее, выругался, тут же извинился, слегка покраснев, и принялся салфетками вытирать кофе со стола, который, благодаря его усердию, немедленно чуть не опрокинулся, и Эша едва успела судорожно вцепиться в края столешницы. Тут подоспела официантка, отняла у Глеба салфетки, скомкала, швырнула в пепельницу и принялась сердито возить по столу тряпкой, приказав, чтобы Глеб сидел смирно и даже не пытался шевелить руками, после чего с откровенно фальшивой горечью сообщила, что не понимает, как только они его до сих пор здесь терпят — ведь совершенно очевидно, что вскорости после очередного Глебовского посещения от кафе останутся одни руины.
   — Сейчас принесу тебе другой кофе, — сказала она под конец, поправила свой жидкий рыжий хвостик и взглянула на Шталь с откровенной брезгливостью и легким удивлением, словно никак не могла понять, что это такое. Наклонилась, уперев руку в бедро, и громким трагическим шепотом спросила: — А это что еще за баба, Глеб? А если Вика узнает? Ей это не понравится.
   На мгновение на грустном лице Глеба появилось некое подобие возмущения, но сразу же пропало, и он приобрел крайне растерянный вид.
   — Так ведь… ну, хм-м… зашли просто кофе выпить… я вообще-то… на набережной… не поверишь, такая забавная случилась история…
   — Да-да, всегда все начинается с забавных историй, — зловеще изрекла официантка и развернулась было, но тут Шталь одернула ее требованием еще одной чашки кофе и круассана, и лицо официантки стало потрясенным, словно Эша прилюдно обвинила ее в кровосмешении.
   — Заказы возле стойки! — оскорбленно ответила она и удалилась презрительной походкой. Глеб, глубоко вздохнув, откинулся на спинку стула и тотчас ухватился за края сиденья, когда стул податливо качнулся назад.
   — Хм-м, ну вот… я… м-да.
   — Может, лучше нам найти другое кафе? — поинтересовалась Эша, сминая свою салфетку с закорючками. — Извини, а кто такая Вика, что ты так испугался? Она атлет и за каждый твой проступок избивает тебя осью от штанги? Ну, я слышала и о более странных отношениях…
   — Она вовсе не… да Вика… — он запоздало спохватился: — Это не твое дело! — Глеб осторожно поднял указательный палец, предварительно удостоверившись, что от этого действия ничего не опрокинется, и погрозил Шталь — жест, показавшийся той невероятно смешным. — Только не надо меня опять запугивать колготками и всем остальным…
   — А ты не дурак, — заметила Эша.
   Глеб без всякой уверенности сказал, что ему это известно, и принялся так тщательно разглядывать свои ладони, точно увидел их впервые в жизни. Потом его взгляд снова стал отрешенным, и вернувшуюся с кофе официантку он даже не заметил. Эша тоже исчезла из его реальности, и когда ей не удалось напомнить о себе вопросом, она, потянувшись, приподняла его чашку и брякнула ею о блюдце. Глеб встряхнулся и выставил перед собой ладони, готовый поймать летящую посуду. Потом ладони опустил и посмотрел на Эшу укоризненно.
   — Мне показалось, ты заснул.
   — Нет, — ответил Глеб очень серьезно и сунул сигареты в карман, потом добавил — без всякой видимой связи: — Я люблю гулять там по утрам, просто ходить, смотреть на реку, на людей… Сегодня я смог гулять дольше, потому что вчера меня уволили. Я… ладно, кофе мы попили, так что я… хм-м… В общем, из меня сегодня плохой собеседник. Честно говоря, из меня всегда плохой собеседник. Не обижайся, ладно? Ты очень… симпатичная и веселая… хм-м, пожалуй, даже слишком веселая… то есть… — он удрученно махнул рукой, и одновременно с этим Эша дернула к себе его чашку. — Ну вот, всегда получается какая-нибудь глупость! И на словах, и на деле… Извини, что я тебя уронил.
   — Мне было очень приятно на тебя упасть.
   — Мне тоже было очень приятно, — Глеб резко встал и опрокинул стул. Наклонился за ним с тяжелым вздохом. — Ну, в том смысле, что… В хорошем смысле.
   — Я сначала подумала, что ты там с собакой гуляешь, — поспешно сказала Шталь, и Глеб, поставив стул, посмотрел с рассеянным удивлением.
   — С собакой? Нет, у меня никогда не было собаки. У меня аллергия на шерсть, кроме того… я и животные… ну куда?.. — он развел руками, зацепил проходившего мимо мужчину и поспешно спрятал провинившиеся руки