Говорящие с…

сказала Шталь. — Отсюда я хочу уехать. Уехать отсюда хочу я.
   — Продолжайте поиски. В Новгороде находится не менее двух Говорящих, а вы до сих пор не нашли ни одного. Это более чем странно.
   — Почему бы одному из ваших детекторов не встретиться со мной? Я бы прогулялась с ним по улицам, и…
   — Я вам уже говорил, почему это невозможно.
   — Я не понимаю, — недоверчиво пробормотала трубка. — Сева вел себя даже восторженно, когда говорил о других. Тетя Тоня вообще считала, что она единственная в своем роде, только Гриша болтал какие-то странности… С чего вы взяли, что Говорящие боятся друг друга?
   — Примите это как факт, — Ейщаров покосился на Михаила, который, отступив назад, критическим взором осматривал сияющий чистотой джип. — Кстати, мы проверили корм и шампунь, которые вы передали. Никаких химических добавок, которые могли бы вызвать подобный эффект. Сколько всего, вы говорите, было владельцев? Вы действительно проявили большое усердие, мой человек еле довез сюда ваши… хм-м, образцы.
   — Можете утешиться тем, что я выглядела полной идиоткой, ходя по квартирам и скупая ошейники и собачьи сухари! — огрызнулась Эша. — Можете похихикать в своем роскошном кресле!
   — Можете утешиться тем, что я сейчас не в кресле, а в гораздо менее комфортабельных условиях.
   — Ну да, еще скажите, что вы сидите на подоконнике и ногами болтаете!
   Ейщаров чуть отвел трубку от уха и недоуменно огляделся, потом спросил:
   — Почему вы так решили?
   — Это просто пришло мне в голову. Можно я уеду отсюда?
   — Прекратите ныть, Эша! Что с вами такое в последнее время?!
   — Я упала с дерева.
   — Это не причина! Возьмите себя в руки, я вам для этого плачу достаточно.
   — Я ничего не слышу уже две недели!
   — Мы же уже обсуждали, что ваши неосновные способности, вероятней всего, срабатывают в минуту повышенной опасности.
   — У меня нет желания подвергать себя повышенной опасности, чтобы проверять ваши теории о Говорящих с зоологическими принадлежностями!
   — Вы совершенно распоясались! — строго сказал Ейщаров, лицом совершенно не соответствуя тону голоса. — Вероятно, мне следует избрать более жесткий способ общения с вами.
   — Вы приедете и отхлещете меня своим бумажником?
   — До свидания.
   Хмыкнув, он положил телефон на подоконник, вытащил из кармана сигаретную пачку, заглянул внутрь, снова хмыкнул и смял пачку в тугой комок. Прищурился, оценивая расстояние до Михаила, который ногтем счищал что-то с ветрового стекла, потом размахнулся и швырнул комок. Тот, пролетев по высокой дуге, отскочил от взъерошенной шоферской головы, Михаил встрепенулся, задрал голову и изумленно воззрился на небо. В кабинетную дверь деликатно постучали, потом она отворилась, и Ейщаров, не поворачивая головы, попросил:
   — Нина Владимировна, организуйте мне, пожалуйста, кофе. И у меня закончились сигареты.
   — Это не повод, чтобы покончить с собой, — укоризненно сообщил секретарский голос.
   — Если человек решил посидеть на подоконнике, это еще ничего не значит.
   — Человек вашего положения не может сидеть на подоконнике своего офиса просто так, — заметила Нина Владимировна, ставя на стол подносик с кофейником, сахарницей, чашкой и блоком сигарет. — Вас отлично видно с улицы. Может, и далеко не все знают вас в лицо, но если кто узнает… Вас и так считают странным. Вы состоятельны, незаметны и ведете обычный образ жизни. В современном обществе это странно.
   В этот момент Михаил, углядев в окне Ейщарова, весело заорал на всю улицу:
   — Олег, не делай этого, давай поговорим!
   — Извините, что сообщаю вам это, — ледяным тоном произнесла секретарша, — но ваш шофер идиот.
   Олег Георгиевич весело прищурился в ее сторону:
   — Именно поэтому он уже неделю прикуривает от моих сигарет и у него начинается нервный тик при виде зажигалок и спичек?
   — Ничего об этом не знаю! — заявила Нина Владимировна и ретировалась.
   — Как дети, — сказал Ейщаров и, спрыгнув с подоконника, распечатал сигаретный блок. Телефон снова зазвонил, он взглянул на дисплей, вздохнул и заверил ожившую трубку:
   — Я уже почти начал читать ваш отчет.
   — Ну, во-первых, вы врете! — отрезала трубка шталевским голосом. — Во-вторых, кому вообще из нас это больше надо?! Впрочем, я просто забыла вас спросить… Вопрос деликатный, но вполне современный. Э-э… ваш шофер, Миша… он как?
   — Чего как?
   — Ну, в смысле… как он к мужчинам относится? То есть, в этом, конечно, ничего ужасного нет, пока он ведет себя… ну, вы поняли.
   — Господи, с чего вам это взбрело в голову?! — изумился Ейщаров.